Убийство на Рождество. Для убийства есть мотив стр. 459
из дома Воэна – у вас была масса возможностей сделать это во время одного из ваших визитов к нему вместе с Лидией. А из сарая в саду доктора Расселла вы позаимствовали пару садовых башмаков и надели их в ночь убийства. Башмаки оказались настолько вам велики, что пришлось надеть их прямо на туфли – у вас очень маленькая ножка, – и они оставили отпечатки, которые сбили полицию со следа, как вам и требовалось. С вашей стороны было умно наступить на единственный клочок мягкой сырой земли, чтобы полиция восприняла оставленный на ней след как ценную улику, но, пожалуй, тут вы перестарались. Слишком уж неправдоподобной удачей выглядело то, что преступник стоял, будто в задумчивости, только на одном месте. А это место находилось слишком далеко от кустов и вряд ли могло служить ему укрытием продолжительное время. Эти два отпечатка с самого начала показались мне подозрительными. И окурок – еще один элемент местного колорита, который как-то выбивался из общего ряда. Его не втоптали в землю, как сделал бы человек, куривший так часто, что не смог обойтись без сигареты даже в напряженные моменты ожидания. Сигарета была выкурена лишь наполовину, на ней виднелись отчетливые вмятины, словно ее сжимали в пальцах, – казалось, ее оставили на месте преступления умышленно.
Когда Лидия Дэр появилась на тропе через рощу, вы накинулись на нее и убили. Она была вашей подругой, но вы жестоко прикончили ее. Ненависть придала вам сил, и вы вонзили свое оружие глубоко в ее податливое тело. Нож оставили на месте преступления; в соответствии с вашим планом, он должен был привести полицию к Мартину Воэну. А садовые башмаки, которые украли за несколько дней до убийства, вы вернули при первом же удобном случае. Для этого понадобилось выбрать время, когда ни доктора Расселла, ни его жены не было дома, и такая возможность вам представилась, пока они вдвоем ездили на станцию встречать меня. При нашей с вами первой встрече, когда меня только представили вам, вы появились из-за гаража в «Стране роз», то есть явно вышли из сада. В тот момент я не придал этому значения, но теперь мне ясно, что именно тогда вы вернули на место башмаки. Сарай был заперт, и вы забросили их в окно. Потом доктор Расселл нашел их валяющимися на полу.
Пол Расселл вздрогнул при упоминании Тремейном садовых башмаков. Пока он слушал объяснение их загадочной пропажи и возвращения, в его глазах удивление сменилось пониманием.
– Все шло согласно вашему плану, – невозмутимо продолжил Тремейн. – Лидия умерла, и вы сделали так, чтобы навлечь подозрения на Мартина Воэна. Вы знали: если всплывет вопрос о пьесе «Для убийства есть мотив», подозрение падет опять-таки на него, поскольку его имя изначально ассоциировалось с пьесой. Вся деревня знала, что данную пьесу предпочли потому, что так пожелал Воэн. На самом же деле Лидия просила его повлиять на выбор, чтобы поставили не какую-нибудь другую пьесу, а вашу, но попросила не упоминать об этом. У меня состоялась… беседа с мистером Воэном, – Тремейн многозначительно потрогал свою шею, – и он объяснил мне, как все это произошло. Он выступил в поддержку пьесы потому, что об этом попросила Лидия. А она попросила его ради вас. Не знаю, какие доводы вы