Убийство по-деревенски стр. 3
Он — пример того, что даже такой гений, как Шерлок Холмс, способен иногда ошибаться. Мой друг сбежал в Фулворт от суеты и преступлений, но до жестокого, циничного убийства, потрясшего деревушку до основания, оставалось менее шести часов.
Та ночь выдалась достаточно тихой и светлой, хотя и безлунной. Я заснул довольно быстро, а Шерлок ещё немного поиграл на скрипке: её далёкие и бесконечно прекрасные звуки понемногу убаюкали меня.
Проснулся я на рассвете от громкого воя и скулежа. Топи, фокстерьер Холмса, словно сошёл с ума. Он лаял и кидался на входную дверь так, будто за ней находилась по крайней мере дюжина индийских тугов-душителей.
— Что здесь происходит? — из спальни внизу показалась всклокоченная голова миссис Хаузер, экономки Холмса. — На нас напали? Мне заряжать ружьё?
— Нет-нет, миссис Хаузер, в ружье нет необходимости. По крайней мере, пока, — Холмс стоял на верхних ступеньках лестницы, уже полностью одетый. Однако у него, как я заметил, карман характерно оттопыривался. Несомненно, сам хозяин дома не забыл сунуть туда револьвер.
— Как скажете. Но ружьё я на всякий случай почищу, — с этими словами экономка захлопнула дверь.
— Вы зря улыбаетесь так скептически, Уотсон, — вполголоса сказал мне Холмс. — У миссис Хаузер верная рука и острый глаз. В течение многих лет она браконьерствовала среди здешних холмов, пока я не пригласил её на работу. Однако к делу. Сами-то вы, полагаю, не выскочили без верного «бульдога»?
Я молча предъявил свой револьвер.
— Отлично. Шум доносится с пасеки. Поспешим же туда, Уотсон, и в целях безопасности давайте-ка выйдем с чёрного хода!
— Разумная идея, — одобрил я, и мы со всех ног побежали к задней двери.
— И ещё одно, — бросил Холмс. — Пчёлы наверняка встревожены и готовы защищать свои ульи до последнего вздоха. Возле пасеки есть каморка, там нам следует надеть маски и комбинезоны, которые уберегут от укусов. Конечно, это займёт некоторое время, однако не мне вам рассказывать, как опасен может быть пчелиный яд.
Я кивнул, стараясь выровнять дыхание. Разумеется, в Лондоне я не вёл жизнь праздного бездельника, однако в последние годы предпочитал крытый экипаж пешим прогулкам. Оправданий этому имелось множество: моя врачебная практика процветала, пациенты записывались ко мне заранее, и времена, когда я лечил лишь одного больного, а следовательно, мог позволить себе неспешно добираться до него через половину квартала, наслаждаясь утренней прохладой, давно прошли. Вообще, мир изменился, став суетливым, вечно куда-то спешащим… В редкие минуты отдыха я думал, что начинаю понимать Холмса, убравшегося подальше от цивилизации с её извечной торопливостью. Увы! Поселившись в глуши, мой друг не утратил прежней сноровки, а вот я
растолстел и начал задыхаться, стоило мне преодолеть полсотни шагов со скоростью, хоть немного превышающей улиточью.
Рассвет в Сассексе выдался мрачным. Тёмные облака наползали со стороны иссиня-свинцового моря, грозя к полудню пролиться сильным дождём. Где-то в деревне глухо выла собака, и ей из дома отвечал истошным лаем малютка Топи.
Над пасекой висела чёрная туча, и жужжание бесчисленных пчёл сливалось в один монотонный гул. Холмс прищурился, вглядываясь в серые сумерки, пытаясь в неверном рассветном свете разглядеть подробности. Я сделал то же самое и в кои-то веки увидал нарушителя спокойствия раньше, чем мой друг. Он валялся на земле, и пчёлы облепили его жужжащим,