Убийство с отягчающими стр. 39
ведь эти легионеры у нас зачастую делают игру, которой мы радуемся. И на фоне этих игр, где в Москве во время дерби играют лучшие клубы, у нас появляется мнение, что мы способны противостоять Европе. Однако подходит время чемпионатов, легионеры разъезжаются по национальным сборным, и выясняется, что теперь основная головная боль главного тренера – подобрать стартовый состав из русских.
Советник посмотрел на часы.
– Скажите, Фрунзик Норикович… Чисто гипотетически предположим, что я, следователь Генпрокуратуры, ушел в отставку, получил в наследство триста тысяч евро и решил вложить в футбол. Ваша первая схема мне не подходит. Как подсказывает опыт моей профессиональной деятельности, войди я с такими инициативами в известные круги, в лучшем случае я останусь без денег. А в девяти случаях из десяти я останусь без головы. Но я хочу вложить деньги в футбол, чтобы триста тысяч превратить в большую сумму. Что я должен делать?
– Брать триста тысяч, ехать в Бирмингем и покупать замок. Сваливать отсюда к чертовой матери.
– Почему вы не свалили?
Базаян посмотрел на Кряжина грустным и, как показалось следователю, безнадежным взглядом.
– Я футболист, советник. Пусть и отыгравший свое. Можете отнести это за счет моего кавказского максимализма, но перед тем, как умереть, я хочу увидеть, как сборная России возьмет золотую Богиню Победы в руки.
– Вы собираетесь жить вечно? – саркастически ухмыльнулся Сидельников.
Базаян не ответил. Но через мгновение заговорил, что дало основание Кряжину думать, что зампредседателя о своей роли помнит постоянно.
– Триста тысяч… Маловато, конечно. Не тот масштаб. С такой суммой лучше всего открыть рюмочную в Северном административном округе.
– Вы только что говорили: чтобы получить прибыль в три с половиной миллиона, достаточно потратить пятьдесят тысяч? – улыбнулся Кряжин.
– А вы только что заметили, что если ты не вхож в околофутбольный криминальный мир, то тебе оторвут голову, – напомнил Базаян. – С тремястами тысячами и без связей оторвут обязательно. А вот с… Давайте, как будто вам достался в наследство замок, который стоит миллион евро, а? – Встретив поощрительный кивок, Базаян по-детски обрадовался. – А то, знаете, я как-то не встречал в Англии замков, которые стоили бы триста тысяч… Так что, Иван Дмитриевич, я бы посоветовал вам открыть благотворительный фонд клуба «Игрек». Вы будете призывать юридические и физические лица вкладывать средства на лечение футболистов, их релаксацию, откроете сайт в Интернете, где будете рассказывать о проделках их собак, истории знакомств футболистов со своими нынешними женами, станете организатором фан-клубов, в общем, будете делать все возможное для того, чтобы на счет фонда перечислялись средства. И вот в процессе благотворительной деятельности вам как раз и придется, – по лицу Базаяна расплылась ядовитая улыбка, – заводить приятные связи. В основном, это высшие должностные лица налоговой инспекции и функционеры Федерального агентства по спорту.
– Почему именно с ними? – спросил Кряжин, хотя понимал почему. Сработала привычка заставлять собеседника обосновывать свои доводы. Со стороны кажется, что следователь туп, на самом же деле он получает подробную информацию.
– Потому что помимо криминального околофутбольного мира только две организации хорошо понимают, зачем создаются благотворительные фонды. Налоговики будут закрывать глаза на разницу между средствами поступаемыми и средствами, предъявляемыми к обложению налогами – льготными, заметьте. А чиновники от спорта будут рекламировать вас, награждать почетными грамотами агентства и