Убийство в доме викария стр. 80
защищать ее до конца?
Эта необыкновенная женщина обладала поразительным, неотразимым обаянием. Я сам всеми силами противился даже мысли о том, что она могла совершить преступление.
Сердце говорило мне: «Она на это не способна!»
А бесенок в моем мозгу возражал: «Ну да, и только потому, что она на редкость красивая и привлекательная женщина!»
Как сказала бы мисс Марпл, такова уж человеческая натура.
Глава 20
Возвратившись домой, я угодил в эпицентр домашней трагедии.
Гризельда выбежала в холл со слезами на глазах, увлекла меня в гостиную и сказала:
– Она уходит.
– Кто уходит?
– Мэри. Она уже предупредила.
Честно говоря, я не видел в этом сообщении ничего ужасного.
– Что ж, – сказал я, – придется нанять другую прислугу.
По-моему, это был совершенно естественный ход мыслей. Когда одна прислуга уходит, вы нанимаете другую. Я не понимал, почему Гризельда смотрит на меня так укоризненно.
– Лен, ты – бессердечное существо. Тебе все равно.
Вот этого я бы не сказал. Напротив, я чувствовал, что сердце мое встрепенулось от радости при мысли о том, что кончится эра подгорелых пудингов и недоваренных овощей.
– Мне придется искать девушку, пока ее еще найдешь, а потом надо будет ее еще вышколить, – сказала Гризельда, и в ее голосе слышалась острая жалость к своей горькой участи.
– А разве Мэри вышколена? – спросил я.
– Ну конечно!
– Тогда, наверное, – предположил я, – кто-нибудь услышал, как она все время вежливо говорит «сэр» или «мадам», и тут же решил похитить у нас сей образец для всех служанок. Мне только остается сказать, что их ждет разочарование.
– Да не в том дело, – сказала Гризельда. – Никому она пока не нужна. И никто ее у нас никогда не переманит, не беспокойся. Дело в ее оскорбленных чувствах. Она очень близко приняла к сердцу, когда Летиция Протеро сказала, что она плохо вытирает пыль.
Гризельда часто поражает меня неожиданными заявлениями, но это оказалось настолько неожиданным, что я даже усомнился в его истинности. Никто на свете не заставит меня поверить, что Летиция Протеро снизошла до того, чтобы входить в наши домашние дела и попрекать нашу служанку за неряшливость. Это было совершенно не в духе Летиции, так я и сказал Гризельде.
– Не усматриваю ни малейшей связи между Летицией Протеро и нашей пылью, – сказал я.
– И я тоже, – сказала моя жена. – Это вопиющая нелепость. Пожалуйста, поговори с Мэри сам. Она на кухне.
Мне вовсе не хотелось беседовать с Мэри на эту тему, но Гризельда – она удивительно энергична и порывиста – буквально
втолкнула меня в кухню, прежде чем я успел взбунтоваться.
Мэри чистила картофель над раковиной.
– Э-э... добрый день, – неуверенно сказал я.
Мэри взглянула на меня и фыркнула носом, иного ответа я от нее не дождался.
– Миссис Клемент сказала мне, что вы выразили желание нас покинуть.
На это обращение Мэри соблаговолила ответить.
– Бывает такое, – сказала она угрюмо, – чего порядочная девушка нипочем не потерпит.
– Не скажете ли вы мне, что, собственно, вас так огорчило?
– Дело нехитрое, скажу в двух словах. (Должен заметить, что она сильно недооценила свои возможности.) Шляются тут разные, вынюхивают за моей спиной. Всюду суют свой