Библиотека

Убить дракона стр. 498

Размер шрифта
-
+
Тема

мальчишки. Гордость за несломленного брата, которого британцы боятся даже перед смертью. Трижды глубоко вздохнув, он припал щекой к гладкому, нагретому солнцем прикладу.

Легкий шорох ветвей заставил его стремительно обернуться. Рука сама скользнула к поясу, пытаясь нащупать небольшой кинжал.

– Тихо, братишка, свои! – страшная, размалеванная усатая физиономия с бритым черепом и седеющим чубом на макушке скалилась в веселой улыбке.

Лал бессильно пискнул, в бесплодной попытке укусить крепкую, пропахшую табаком ладонь. Другая рука незнакомца надежно прижимала его к земле. Немного побарахтавшись, мальчишка замер, поражаясь самому себе – и тени страха не мелькнуло во взбудораженном сознании.

– Вот так-то лучше, – на том же ломаном английском прошептал здоровяк, бесшумной пантерой укладываясь рядом. Через мгновенье, извлеченная из кожаного чехла, тускло сверкнула воронением странная, завораживающая изящными линиями винтовка. Прищурив свои шальные глаза, незнакомец усмехнулся:

– Ну что, брат-бенгалец, повоюем? – и добавил фразу, непонятную из-за последнего слова, произнесенного на чужом языке: – Как говорит наш атаман, будем делать им маленький pizdec!

Спустя четверть часа все было кончено: от полка британской армии осталась лишь жалкая горстка, во всю прыть улепетывающая в сторону Калькутты. Едва отгремели последние выстрелы, Лал вскочил на ноги и рванулся из засады на площадь. Он даже не обернулся в сторону незнакомца, на его глазах застрелившего не меньше десятка англичан. Зачем? Отблагодарить его он всегда успеет, но сейчас не это важно. Важно другое: обнять брата, потереться о его небритую щеку и найти неведомого атамана, про которого говорил усатый воин.

Атаман обязан взять его в свое войско. Он просто не посмеет ему отказать. И когда Лал получит в свои руки винтовку, он будет воевать с англичанами так же, как эти грозные воины. Он научится, не имеет права не научиться. И тогда британцам придет большой pizdec. В этом Лал не сомневался.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ.

Зима в этом году выдалась отменная. Намело сугробов едва ли не с колокольню, встала Нева аршинным льдом, жалобно трещали деревья под тяжестью снега; дворцовый парк утонул под белым пушистым покровом, искрящимся в лучах холодного солнца. Кляли нелегкую судьбину дворники, откапывая занесенные парадные, чертыхался столичный люд, продираясь по утрам узкими тропками, раздолье было лишь детворе. Ледяные горки и снежные крепости возникали в самых неожиданных местах.

Впрочем, нашлось развлечение и для императорского двора. Закончилась унылая дождливая осень, с ее тоскливыми вечерами и скучными балами, пришла иная пора. Забава, еще Петром привезенная из Европы, раскрасила серые будни петербургской аристократии. Первый ледовый бал давал Разумовский, созвав гостей в Аничков дворец. Каток с оркестром и фейерверками, теплыми шатрами, блинами с икрой, пышущими жаром кулебяками и горячим глинтвейном, ярким пятном сверкал на голубом льду Фонтанки.

– Что скажешь, Гришенька? – потирая ушибленное колено, поморщилась Екатерина. Мимолетно отметив, что удобно иметь любовников с одинаковым именем. Не перепутаешь в порыве страсти.

– Ты о чем, Като? – лениво осведомился Потемкин, наблюдая за кружащимися в танце парочками.

– Я про Юлию, мою фрейлину, – отбросив в сторону коньки, государыня с наслаждением опустила ноги в теплые валенки.

– Умна и осторожна… И языком дерзка, – минуту помолчав, фаворит усмехнулся: – В постель ко мне не лезет, протекций для родни не просит.

– Не о том речь веду, – с легким

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.