Убить эльфа стр. 4
архитектуры, тишина, отличный воздух и веселая чистая речушка Юла с прудами и заводями привлекали состоятельных людей, желающих отдохнуть от суеты мегаполиса.
Так было, пока бессчетные гектары старых болот не выкупили агенты концерна «Эгиш». Якобы под охотничий заказник. Местные жители радовались, ждали наплыва богатых гостей. Думали открыть пару-тройку новых гостиниц… Оказалось — все обман. Совершалась сделка исключительно ради разработки месторождений торфа. Сейчас, когда земли оскудели, он раскупается тепличными хозяйствами по немыслимой цене, и оттого осушили болота стремительно. По весьма достоверным слухам, действовали самым дешевым способом, без техники, зато с использованием запрещенных магических приемов. Не иначе ведьмы-нелегалки потрудились. А может, и эльфы. С них станется, с пакостников.
Именно из-за применения магии вода ушла так глубоко, что высохли почти все колодцы в округе. Да что колодцы — скважины иссякли! Говорливая речушка, давшая название городу, превратилась в звонкое сухое русло, окончательно и безвозвратно мертвое, растрескавшееся твердыми, как камень, илистыми пластинами.
Первыми, еще до того, как стали заметны признаки беды, Юльск покинули наиболее зажиточные горожане. Они, денежные и расчетливые, владели информацией. И успели сбежать вовремя, даже продали свои участки без больших потерь. С их отъездом закрылись магазины, опустели школы, переместились в более уютные края офисы, следуя за своими хозяевами.
Остались лишь те, кто не догадались продать землю, когда на ней еще росла трава. И не сбежали позже, бросив все.
Трава быстро высохла. Испарились и призрачные надежды выбраться из ловушки, в которой оказались остатки населения Юльска. Уехать невозможно — нет денег. Заработать негде — нет рабочих мест.
«И тогда концерн „Эгиш“ купил всех нас по дешевке, — усмехнулась Нора. — За треть той суммы, которую можно считать достойной оплатой, люди соглашаются вкалывать от зари до зари — не разгибаясь, без отпусков, с одним выходным в неделю».
— Норка! Не стой столбом, непутевая, двигайся. Ох, горазда ты попусту мечтать, — возмутилась соседка, уже перетащившая и свою тележку, и бидон. — Небось опять о Лорране. Жить надо проще. О насущном думать. Сказано тебе: строевым шагом топай на отбор! Сама отсюда вырвешься и сестру вытащишь. Не глупи. Да, жизнь у зарегистрированных ведьм не сахар, работа трудная и опасная. Только где угодно будет лучше, чем в этом дыму. Поверь.
— А мама?
— Дура! Если тебя сочтут годной, родне предоставят право переезда и казенную комнату. Прошение отпишешь, похлопочешь с полгодика, кому надо поклонишься, кого следует напугаешь своим ведьмовством или пообещаешь позже отплатить за добро — и все дела.
— Не умею я просить.
— Да, для ведьмы ты не слишком характером годна, — вполне искренне усмехнулась соседка. — Норка, подумай о сестре. Притерпишься.
— Может, и притерплюсь.
— Наглость — первое счастье. И не кривись, хватит сопли распускать, оплакивая свое розовое детство. В Юльске уже давно нет ничего розового, здесь только пепел и вонь. Очнись!
Нора виновато пожала плечами. Соседка права. Сестру надо спасать. За последнюю зиму она чуть поправилась. Дожди осенью, а затем и снег шли часто, воздух посвежел. Но весна без зелени оказалась тяжелой. С приходом же дымового облака все невеликое здоровье Киры иссякло в одну ночь. Пока сестра капризничает и притворяется — не страшно. К осени будет, как год назад, лежать тихо и виновато молчать, закусив губу. Когда младшей по-настоящему