Ученик Демона стр. 7
только жаль умертвий боятся как огня и призраков всяких.
— Не понял, — удивился Глан, — что и у вас здесь подъятые шастают?
— Подъятые?
— Ну, мертвяки, — пояснил Охотник.
— Раз в два месяца валом прут, — сообразив о чем идет речь, охотно пояснил парень. — А так отдельные вылезают, ну этих мы уже не боимся — шкелетов забиваем цепами, зомбяков в салат шинкуем, а с призраками Холуэйн и Марра разбираются.
— Если не ошибаюсь, Холуэйн — ваша деревенская знахарка. А кто такая Марра?
— Ученица ейная. Девка хоть и молодая, уж-жасно способная — так сама Холуэйн грит. К тому же, — юноша закатил глазенки и мечтательно заулыбался, — красоты невероятной. Вот только желающих взять её в жены вовек не сыскать.
— Это почему же?
— Потому как колдунья, — с явным страхом в голосе прошептал абориген.
— Ну и что? — Глан никак не мог постигнуть логику здешней жениховской братии.
— Ну, как же «что»? Ведьма ведь! Представь, ты — муж, а жена твоя — ведьма.
— Ну и что?
— Дык заколдует, коль чего не по ней. В жабу, к примеру, превратит или еще какую тварь, а может и вовсе мужской силы лишить, коль спрознает, что налево сходил. Не, Глан, таких рисковых среди нашенских деревенских не сыскать.
— Так сам же говоришь, что красавица, — удивился Глан. — Зачем же от красивой налево шастать?
— Дык кто ж её знает? Жизня — штука сложная. Сегодня на красавицу потянет, а завтрева на что-нибудь другое. Бабы оне, понимаешь, загадки. Есть у нас в деревне одна такая бабенция, Петунией звать, вроде бы ни рожи, ни кожи и ножки — два кривых прутика, сисек нет вовсе, а от мужиков отбою нет. Грят, тоже колдунья в своем роде, типа жрица любви…
Словоохотливый парень был готов развивать волнующую тему и дальше, но Сколван скомандовал «привал», и народ разбрелся по лагерю, каждый по своим делам.
Вскоре Глана накормили горячей наваристой похлебкой и предложили отдохнуть в одном из шалашей на мягких шкурах, набросанных поверх толстой подстилки из сухих листьев и травы.
Шуршак в отдыхе не нуждался и от угощения также отказался. Пока двуногий друг отсыпался, формик утолял голод и свою неуемную жажду познания в близлежащем лесном массиве.
Четырехдневный переход по заболоченной сельве настолько утомил Охотника, что он спокойно проспал до следующего утра.
Проснулся от громких человеческих криков и воя ездовых виверн. Сначала он подумал, что на лагерь кто-то напал, но как оказалось, виновником переполоха стал Шуршак. Формику повезло в своих блужданиях наткнуться на малого болотного дракона, и он решил осчастливить аборигенов еще одним желчным пузырем, а поскольку технология извлечения ценного продукта была для него тайной за семью печатями, он приволок в лагерь всю тушу целиком. Было забавно наблюдать, как относительно небольшое существо тащит зверюгу, намного превосходящую его по весу и габаритам.
Даже тупоголовые виверны сообразили, что к чему и сильно зауважали формика. Иначе говоря, прекратили попытки оценить органолептические достоинства муравья разумного и плотоядно уставились на его трофей.
«Привет, Глан! — скидывая со спины ношу, поздоровался Шуршак. — А я гулял (бродил, прохаживался) неподалеку, а тут вот эта тварь попыталась на меня наброситься. Поначалу хотел разойтись (разбежаться, расстаться, разъехаться) с ней по-хорошему. Не получилось. Вот принес нашим друзьям на препарацию».
Сколван Смышленый