Ученик воина. Игра форов стр. 348
обязан тебя заметить. И на тебя, старый верный пес, хватит его милости.
Он зажег жертвенник.
— Прошу тебя — когда эта чаша переполнится, дай и мне испить из нее глоток.
ЭпилогУчения по аварийной стыковке начались глубокой ночью. «Все правильно, я и сам назначил бы на это время», — подумал Майлз. Вместе с другими курсантами он бежал по коридорам орбитальной станции. Завтра утром для их группы заканчивался четырехнедельный кошмар тренировок в условиях невесомости. Но сладкие мечты об увольнительной на планету, составлявшие прошлой ночью основную тему разговоров в офицерском кубрике, были не для него…
Он примчался к своему рабочему месту одновременно с инструктором
и еще одним курсантом. Лицо инструктора напоминало бесстрастную маску. Зато курсант Костолиц с оскорбительным любопытством оглядел его с головы до ног.
— Все еще таскаешь с собой эту допотопную свинорезку? — Он кивнул на кинжал, висевший у Майлза на поясе.
— У меня есть разрешение, — спокойно ответил Майлз.
— Может, и спишь с ним?
Майлз вежливо улыбнулся:
— И сплю.
С этим парнем у него по-прежнему были сложности. Майлз изучил историю Барраяра и знал, что классовая неприязнь процветала среди офицеров имперской армии: иногда в явной форме, как в случае с Костолицем, иногда — завуалированно. Следовало не просто решить эту проблему, но научиться решать ее творчески, если он хочет, чтобы будущие подчиненные служили ему как должно.
Временами ему начинало казаться, что он видит душу Костолица насквозь, как на экране диагностического аппарата — со всеми ее комплексами, недугами и язвами затаенных обид. Терпение, убеждал себя Майлз, только терпение. Клиническая картина ясна, и как только подвернется возможность, мы займемся терапией. А пока будем наблюдать и набираться опыта.
С тех пор как они в последний раз работали в паре, Костолиц успел обзавестись узкой зеленой повязкой на рукаве. Инструктор, придумавший эти знаки отличия, — большой остряк, подумал Майлз. Нарукавные повязки были чем-то вроде плюсов в карточке успеваемости, только наоборот: зеленая — условное ранение, желтая — условная смерть. Какой из двух наградить, решал инструктор, планировавший данную учебную катастрофу. Очень немногие ухитрились пройти тренировочный цикл, не получив целой коллекции цветных ленточек. Накануне Майлз встретил Айвена Форпатрила, щеголявшего двумя зелеными и одной желтой. Это был далеко не предел — некий бедолага, отдыхавший вчера в офицерском кубрике, умудрился, судя по повязкам, уже пять раз побывать на том свете.
Неудивительно, что рукав Майлза, лишенный подобных украшений, стал в последнее время объектом пристального внимания начальства. А среди однокурсников он заслужил двойственную репутацию: одни стремились заполучить Майлза в свои группы, считая, что его присутствие имеет свойство отваживать роковые повязки, другие, более наблюдательные, шарахались от него как от чумы, убедившись, что получается как раз наоборот. Майлз понимал, что инструктор приготовил ему какой-то особенный «подарок», и все его мышцы пели в предвкушении горячей работенки.
Костолиц, зевнув и отпустив последнюю шпильку по поводу барского украшения на поясе Майлза, занял место перед приборной панелью и начал проверку бортового инвентаря по контрольному списку. Майлз опустился в соседнее кресло и тоже погрузился в работу. Инструктор прохаживался между ними, заглядывая то одному, то другому через плечо. «У моих дендарийских похождений есть хотя бы один положительный итог, — думал Майлз, готовясь к расстыковке. — После операции на желудке