Учимся читать лирическое произведение стр. 121
могу теперь умолить Отца Моего, и Он представит Мне более, нежели двенадцать легионов ангелов?
Как же сбудутся Писания, что так должно быть?
В тот час сказал Иисус народу: как будто на разбойника вышли вы с мечами и кольями взять Меня; каждый день с вами сидел Я, уча в храме, и вы не брали Меня.
Сие же все было, да сбудутся писания пророков. Тогда все ученики, оставивши Его, бежали» (Мф. 26:36–56).
Прочитайте стихотворение и постарайтесь понять: зачем поэт обратился к евангельскому сюжету, что сказал он этим стихотворением:
Мерцаньем звезд далеких безразлично
Был поворот дороги озарен.
Дорога шла вокруг горы Масличной,
Внизу под нею протекал Кедрон.
Лужайка обрывалась с половины.
За нею начинался Млечный Путь.
Седые серебристые маслины
Пытались вдаль по воздуху шагнуть.
В конце был чей-то сад, надел земельный.
Учеников оставив за стеной,
Он им сказал: «Душа скорбит смертельно,
Побудьте здесь и бодрствуйте со Мной».
Он отказался без противоборства,
Как от вещей, полученных взаймы,
От всемогущества и чудотворства,
И был теперь, как смертные, как мы.
Ночная даль теперь казалась краем
Уничтоженья и небытия.
Простор вселенной был необитаем,
И только сад был местом для житья.
И, глядя в эти черные провалы,
Пустые, без начала и конца,
Чтоб эта чаша смерти миновала,
В
поту кровавом Он молил Отца.
Смягчив молитвой смертную истому,
Он вышел за ограду. На земле
Ученики, осиленные дремой,
Валялись в придорожном ковыле.
Он разбудил их: «Вас Господь сподобил
Жить в дни Мои, вы ж разлеглись, как пласт.
Час Сына Человеческого пробил.
Он в руки грешников Себя предаст».
И лишь сказал, неведомо откуда
Толпа рабов и скопище бродяг,
Огни, мечи и впереди – Иуда
С предательским лобзаньем на устах.
Петр дал мечом отпор головорезам
И ухо одному из них отсек.
Но слышит: «Спор нельзя решать железом,
Вложи свой меч на место, человек.
Неужто тьмы крылатых легионов
Отец не снарядил бы Мне сюда?
И, волоска тогда на Мне не тронув,
Враги рассеялись бы без следа.
Но книга жизни подошла к странице,
Которая дороже всех святынь.
Сейчас должно написанное сбыться,
Пускай же сбудется оно. Аминь.
Ты видишь, ход веков подобен притче
И может загореться на ходу.
Во имя страшного ее величья
Я в добровольных муках в гроб сойду.
Я в гроб сойду и в третий день восстану,
И, как сплавляют по реке плоты,
Ко Мне на суд, как баржи каравана,
Столетья поплывут из темноты».
Мы видим, что Пастернак прямо следует за сюжетом и образами евангельского рассказа, включает цитаты из него в свое стихотворение. Для чего же в XX веке поэт обратился к такому материалу? Какое отношение имеет этот сюжет к современной жизни? Для понимания этого надо вчитаться в текст.
Перечитаем первые три строфы. Вы заметите здесь точное определение места действия: Масличная гора, река Кедрон, дорога, лужайка и даже сад – чей-то надел земельный. Но все эти конкретные детали пейзажа озарены мерцаньем звезд, сразу за лужайкой начинается Млечный Путь, и деревья пытались вдаль по воздуху шагнуть. Пейзаж преображен, в нем присутствует космос, а вместе с ним – вечность. Так уже с самого начала земные события оказываются тесно связанными с общим строением мироздания, задается высокий