Библиотека

Учимся читать лирическое произведение стр. 125

Размер шрифта
-
+
Тема

этом?

Если в начале стихотворения Ахматова спорила с теми, кто кичится своей любовью к родине, то теперь речь идет о ее личном отношении к родной земле. Если в первой части звучали одни отрицания – не носим, не сочиняем, не бередит, не кажется, не делаем, не вспоминаем, – то в следующих строках властно дважды утверждается: Да, для нас … и потом опять повтор союза и и глагольной формы: И мы мелем, и месим, и крошим … На смену отрицанию первых восьми строк приходит утверждение – упорное, торжествующее.

И что удивительно: строки ямба, несмотря на обилие высоких слов – заветных, на груди, горький сон, обетованным раем, в душе, – звучат приземленно, а строки анапеста, несмотря на «низкие» слова – грязь на калошах, хруст на зубах, – широко, торжественно, возвышенно. Почему? Эти краски создаются благодаря использованию всех свойств языка и четкого ритма стихотворной речи.

Заметим, что субъект речи в этом стихотворении – не «я», а «мы», потому что поэт ощущает свою органическую, глубинную связь с народом. Так чувствует не одна Ахматова – это чувство не официальное, не парадное, а повседневное, живущее в душе любого русского человека. В обычной жизни человек не часто размышляет о высоких материях, а чувство родины живет в нем всегда, в любых его делах, в любых обстоятельствах, поэтому он может о ней не вспоминать даже– в словах, он просто ощущает родину в себе как неотъемлемое свойство своей личности. И здесь Ахматова выступает как голос всего народа.

Само слово земля теперь предстает в своем прямом, буквальном значении, а не метонимическом, как в первой части. В этих выделенных размером строках образ земли становится предельно конкретным, осязаемым: «…это грязь на калошах… хруст на зубах. / И мы мелем, и месим, и крошим / Тот ни в чем не замешанный прах». А вместе с тем слово прах– устаревшее, его буквальное значение – «пыль», и оно несет в себе высокое чувство.

Да еще ни в чем не замешанный прах — не повинная ни в каких преступлениях, которые творятся на ней, земля все равно остается священной.

Так стилистическая и эмоциональная окраска слов в соединении с ритмом стиха служит передаче удивительного, парадоксального переживания поэта, в этом переживании соединились несоединимые чувства: величие и простота, гражданственность и интимность, торжественность и будничность, бытийное и сиюминутное.

И заканчивается стихотворение потрясающими словами: «Но ложимся в нее и становимся ею, / Оттого и зовем так свободно – своею». Вот оно, глубинное чувство, плоть от плоти. Не случайно здесь впервые появляется слово свободно– в этом ощущении нет никакого насилия, никакой позы, все предельно просто. Не надо объяснять, что это за чувство, потому что слова бездонны, в них бездна смысла, который мы чувствуем и который порой трудно выразить логически построенными фразами. Этот смысл помогает передать стих – он опять изменился, стал еще шире, еще свободнее, – теперь это четырехстопный анапест.

Заметьте, в стихотворении нет слов о любви. Вначале назывались внешние проявления чувства, его знаки – ладанки с землей, стихи и сны о ней, а в конце утверждается простое тождество человека и земли: ложимся в нее и становимся ею. Это чувство даже не любовь, которая может быть временной, а нечто большее, это просто неотъемлемое,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.