Укороченный удар стр. 8
дворняжка получала первый приз на выставке собак. Компаньонка Майрона обожала выставки. Нельзя сказать, что среди кинологов много испаноязычных американцев, но девушку это не смущало.
На втором снимке Эсперанса боролась с женщиной. То есть профессионально боролась. Гибкая и изящная, Эсперанса Диас Пончо дралась на ринге под прозвищем Маленькое Пончо и индейская принцесса. Целых три года Маленькое Пончо была любимицей публики и лидером Женской Лиги, которую все называли ЖАБ (кто-то предложил назвать ее Борцовским клубом красавиц, но сокращенный вариант не понравился журналистам). В исполнении Эсперансы почти голая (обычно в микроскопическом бикини) Маленькое Пончо выглядела сущей секс-бомбой и под громкие вопли и похотливые взгляды зрителей бесстрашно крошила своих коварных и злобных соперниц. «Моралите», как выразились бы любители театра, очередное воплощение извечной битвы добра и зла. А вот для Майрона еженедельные бои напоминали фильмы о женских тюрьмах: Эсперанса — прекрасная, очень наивная узница блока В, а ее соперница — садистка-надзирательница Ольга.
— Дуэйн на линии, — объявила компаньонка.
Болитар взял телефонную трубку:
— Привет, что случилось?
— Скорее приезжай ко мне! — зачастил теннисист. — Прямо сейчас!
— В чем дело?
— Копы нагрянули, дурацкие вопросы задают.
— Какие?
— О девушке, которую сегодня застрелили. Думают, я как-то в этом замешан.
ГЛАВА 3— Позови к телефону полицейского, — велел Болитар.
В трубке послышался другой голос:
— Говорит детектив отдела убийств Ролан Димонт. — В грубоватом баритоне звенело типично коповское раздражение. — А вы кто, черт побери?
— Меня зовут Майрон Болитар, я адвокат мистера Ричвуда.
— Адвокат, значит? А я думал, агент!
— Обе должности совмещаю, — пояснил Майрон.
— Неужели?
— Именно.
— У вас есть диплом юриста?
— Висит на стене в моем кабинете. Хотите — могу принести.
Димонт усмехнулся.
— Бывший спортсмен, бывший федерал, а теперь, выходит, еще и чертов юрист?
— Можете назвать меня Человеком эпохи Возрождения, — милостиво позволил Майрон.
— Вот спасибо! Скажите, Болитар, юрфак какого университета вас приютил?
— Гарварда, — скромно ответил Майрон.
— Ба-а, да вы крутыш.
— Сами спросили!
— Значит так, умник, у тебя есть полчаса, чтобы ко мне приехать, иначе твой парень отправится в участок, понял?
— Да, Ролли, понял.
— Двадцать пять минут. И не называй меня Ролли!
— В мое отсутствие мистера Ричвуда не допрашивайте, договорились?
Ролан Димонт не ответил.
— Договорились? — переспросил спортивный агент.
— Болитар, связь очень плохая! — наконец заявил Димонт и отсоединился.
Какой милый парень…
Майрон вручил онемевшую трубку Эсперансе.
— Обработай Неда сама, ладно?
— Без проблем.
Спустившись на первый этаж, Болитар со всех ног помчался на стоянку Кинни. «Скорей, О. Джей!» — закричал какой-то парень. Боже, в Нью-Йорке каждый считает себя комиком! Хорошо хоть Марио швырнул ключи, даже не оторвавшись от газеты.
Машина стояла у самого входа. В отличие от Уина Болитар не являлся страстным автолюбителем. Считая автомобили простым средством передвижения, он водил «форд-таурус». Серый «форд-таурус»… Когда владелец спортивного агентства выезжал на улицу, девочки не сбегались на него посмотреть.
Позади осталось кварталов двадцать, и Майрон заметил сине-зеленый «кадиллак» с канареечно-желтой крышей. Что-то в машине вызывало беспокойство… Может, цвет? Сине-зеленый, а крыша ярко-желтая. Столь жуткое сочетание для Манхэттена? Где-нибудь во Флориде, в царстве пенсионеров, подобное вполне допустимо. Но на Манхэттене… К тому же по пути в гараж он вроде бы обогнал то же страшилище… Неужели слежка?
Возможно, хотя вряд ли. Это ведь Мидтаун, и