Украденное счастье стр. 41
человеком. Это русский художник Семен Баклашев. Увидев, с каким интересом я рассматриваю картины примитивистов, он подошел, вежливо поздоровался и заговорил со мной на неплохом немецком. Мне он понравился с первого взгляда. Мы долго беседовали о живописи и архитектуре. Семен поразил меня отличным знанием зодчества Цюриха, Берна и даже моего родного Лугано. Этот русский знает имена швейцарских архитекторов, как имена близких родственников. Он рассказал, как встречался с разработчиками проекта железнодорожного вокзала в Берне, талантливыми молодыми ребятами, и узнал от них, что при расширении вокзала необходимо было снести часть близлежащего парка площадью около гектара. Перед проектировщиками встала задача возмещения городу причиненного экологического ущерба, и тогда было принято неординарное решение: сохранить часть старого парка, использовав конструкцию в виде монолитных железобетонных труб на крыше нового вокзала. И таким образом в центре Берна появились помещения для закрытых автостоянок под новым парком и кафе над ними – среди деревьев. Я был потрясен. Русский парень, никогда не бывавший в моей стране, сумел рассказать что-то новое о Швейцарии мне, ее коренному жителю! Я очень люблю бернский вокзал, не раз уезжал оттуда домой, в Лугано, и, казалось, знал о нем все…
Рассказывал Семен и о себе. Он мечтал поступить в архитектурный институт и, хотя это сразу и не вышло, все еще не отказался от своих планов, несмотря на то, что в этом году уже заканчивал обучение в другой области.
Мне посчастливилось увидеть картины Семена, и это стало настоящим откровением для меня. Никогда прежде я не испытывал ничего подобного! Я вдруг с удивительной остротой почувствовал, как во мне приходит в равновесие некая субстанция, называемая обычно душой, та самая субстанция, что смутно беспокоит тебя и тревожит, когда ты не знаешь, что с собой дальше делать, куда идти, чего добиваться. Картины Семена Баклашева странным образом подействовали на меня. Глядя на них, я вдруг впервые… может быть, не понял, но приблизился к тому,
чтобы понять Наташу в ее упорном стремлении вернуться в Россию. Действительно, русским дано свыше нечто такое, что недоступно людям других национальностей, в том числе и нам, жителям успешных и благополучных стран.
16 мая 1983 годаВсе еще нахожусь под впечатлением от поездки в Россию. Какая удивительная страна… Жизнь там очень тяжелая, чтобы не сказать – страшная. Тоталитарный режим, повальная цензура, люди боятся сказать лишнее слово, многие не решались даже заговорить со мной, иностранцем! Отсутствие элементарных бытовых удобств, пустые прилавки в магазинах, особенно в провинции, там просто почти что голод. А как безобразно одеты русские! Особенно это почему-то заметно на детях – все какое-то блеклое, некрасивое, мешковатое… Глядя на русских детишек, я постоянно вспоминал свою Анжелу, и у меня даже слезы наворачивались на глаза. Наверное, я скорей бы умер, чем нарядил своего ангелочка в подобное тряпье!
И при всем при этом – какие там потрясающие люди! Насколько своеобразной, неповторимой красотой отличаются женщины! Ни в одной стране мира я не встречал столько красавиц на любой вкус – и высокие, и миниатюрные, и с пышными формами, и стройные, как деревца, и белокурые голубоглазые северянки, и смуглые черноокие дочери юга… Идешь по улице или едешь в метро – и только и делаешь, что крутишь