Улитка на склоне - 1 (Беспокойство) стр. 53
потому что это неизбежно, и очередь его деревни наступит, как прежде наступила очередь многих и многих других деревень, таких же грязных и бессмысленных…
— Я тоже хочу вернуться с ним в деревню, — заявила вдруг Нава. — Мне не нравится, как ты говоришь. Раньше ты так никогда не говорила…
— Ты просто ошибаешься, — спокойно сказала ей мать. — Может быть, и я тоже когда–то ошибалась, хотя я этого и не помню. Даже наверняка ошибалась, пока не стала подругой…
Беременная женщина всё смотрела на Атоса.
— Так, может быть, ты защищён? — повторила она.
— Я не понимаю, — сказал Атос.
— Значит, не защищён, — сказала женщина. — Это хорошо. Тебе не надо ходить к Белым Скалам и тебе не надо возвращаться в деревню. Ты останешься здесь…
— Да, с нами, — сказала Нава. — Я так и хотела, и вовсе я не ошибаюсь. Когда я ошибаюсь, я всегда говорю, что ошибаюсь, правда, Молчун?
Мать поймала её за руку. Атос увидел, как вокруг материной головы быстро сгустилось знакомое лиловое облачко. Глаза её на мгновение остекленели и закрылись. Потом она сказала:
— Пойдём, Нава, нас уже ждут.
— А Молчун? — спросила Нава.
— Ты же слышала, он останется здесь… В Городе ему совершенно нечего делать.
— Но я хочу, чтобы он был со мной! Как ты не понимаешь, мама, он же мой муж, мне дали его в мужья, и он уже давно мой муж…
Беременная женщина брезгливо скривилась. Мать Навы тоже.
— Не говори так больше, — сказала она. — Это нехорошее слово. Его надо забыть. Впрочем, ты его забудешь… Мужчины подругам совсем не нужны. Они никому не нужны. Они лишние. Они ошибка.
Атос невольно взглянул на беременную женщину. Та перехватила его взгляд и засмеялась.
— Глупец, — сказала она. — Ты даже этого не понимаешь. Боюсь, что я зря трачу на тебя время.
— Пойдём, Нава, — сказала мать. — Он останется здесь. Ну хорошо, ты потом придёшь к нему.
Она потащила Наву в тростники. Нава всё оборачивалась и кричала:
— Ты не уходи, Молчун! Я скоро вернусь, ты не вздумай без меня уходить, это будет нехорошо, пусть ты не мой муж, раз здесь так нельзя, но я всё равно твоя жена, я тебя выходила, и ты меня теперь жди…
Он смотрел ей вслед, понимая, что больше никогда не увидит её, а если и увидит, то это будет уже не Нава, кивал, слабо махал рукой и старался улыбаться. Они скрылись из виду, и остались только тростники, потом Нава замолчала, послышался всплеск, и всё стихло. Он проглотил комок, застрявший в горле, и спросил:
— Что вы с нею сделаете?
— Тебе этого не понять, — пренебрежительно сказала беременная женщина. — Ты — мужчина, и ты воображаешь, что ты нужен миру, а мир вот уже столько лет великолепно обходится без мужчин… Но оставим это, мне это неинтересно. Итак, ты не защищён. Иначе и не могло быть. Что ты умеешь?
— Я ничего не умею, — вяло сказал Атос.
— Ты умеешь управлять живым?
— Умел когда–то, — сказал Атос.
— Прикажи этому дереву согнуться, — сказала женщина.
Атос посмотрел на дерево и пожал плечами.
— Хорошо, — сказала женщина терпеливо. —