Умри завтра стр. 215
еще отступила. Клио с Грейсом рассмеялись. Потом собачку окликнул хозяин, и она умчалась.
– Ну, великий детектив, что чувствуешь? – спросила Клио, вновь просовывая руку Грейсу под локоть.
– Не знаю, – честно ответил он, наблюдая за Хамфри, старавшимся снова ухватить деревяшку.
– Расскажи.
– Кажется, герцог Веллингтон говорил, что хуже проигранной битвы только выигранная…
Клио кивнула.
– Вот что я чувствую.
– Я не совсем понимаю, – сказала она, – как могло случиться, что все эти медики так долго продержались, ведь ни один из них рта не раскрыл.
– В Румынии хирург зарабатывает триста евро в месяц. Младший медперсонал еще меньше. Вот как. В Уистон-Грэндж сколачивали состояния и были
чертовски довольны.
– И не мозолили глаза, затаившись в сельской местности.
– Большинство из них не говорили по-английски. Поэтому никаких пересудов с местными. Очень ловко придумано. Привозят, дают заработать, увозят. Для членов Евросоюза никаких ограничений на работу, никаких вопросов.
– А сэр Роджер Сириус?
– Деньги. Вдобавок у него свои моральные оправдания.
Какое-то время они шли молча.
– Скажи вот что, Грейс. Если бы эта девочка, Кейтлин… была нашим ребенком… что бы ты сделал? – Клио похлопала себя по животу. – Если бы такое случилось с нашим малышом?
– Что ты имеешь в виду?
– Если бы у тебя в подобных обстоятельствах был единственный выбор – купить печень ради спасения собственного ребенка, как бы ты поступил?
Грейс пожал плечами:
– Я полицейский. Обязан охранять закон.
– Это меня в тебе иногда и пугает.
– Пугает?
– Вот именно. Я, наверно, приму пулю в грудь, спасая своего ребенка. Смогу убить ради него. Разве не так должны делать родители?
– По-твоему, я поступил неправильно?
– Нет, пожалуй. Но я могу понять мать.
Грейс кивнул:
– В одной философской книжке, которую ты мне давала, я прочитал высказывание Аристотеля. У богов нет кары тяжелее страданий матери, пережившей своего ребенка.
– Вот именно. Как считаешь, что сейчас испытывает та женщина?
– Но разве румынская уличная девчонка дешевле брайтонской девочки из среднего класса? Клио, милая, я не Бог и не разыгрываю из себя Бога. Я коп.
– И тебе никогда не приходит в голову, что порой ты слишком уж коп?
– То есть?
– Охраняешь закон любой ценой. Прячешься за этой формулой. Узкий полицейский взгляд на мир не мешает тебе взглянуть дальше?
– Мы спасли жизнь румынской девочки. Для меня это много значит.
– Как бы «дело сделано, идем дальше»?
Грейс тряхнул головой:
– Никогда. Я так не работаю и не думаю.
Клио крепче прижалась к нему:
– В сущности, ты хороший человек, правда?
Грейс грустно улыбнулся:
– В дерьмовом мире.
Клио остановилась и пристально на него посмотрела. Лицо ее озарила та самая улыбка, за которую он готов был умереть.
– Ты немножечко очищаешь его от дерьма.
– Хотелось бы.
Эпилог
Линн стояла в комнате Кейтлин, куда никто не входил почти два с половиной года. Теперь среди оставленного дочерью хаоса высится гора картонных коробок транспортной фирмы.
Что оставить, что выбросить ко всем чертям? В крошечной квартирке, куда она перебирается, мало места.
Обливаясь слезами, Линн смотрела на невообразимую кучу одежды, мягких игрушек, компакт-дисков, обуви, коробочек с косметикой, розовый стул, мобиль с голубыми стеклянными бабочками, магазинные пакеты, мишень для дротиков, с которой свисает фиолетовый удав.
Она плачет по Кейтлин, а не по дому. Уезжать не жалко. Кейтлин,