Умри завтра стр. 24
Дочитав, доктор подался вперед, выражение лица чуть смягчилось.
– Как себя чувствуешь, Кейтлин?
Девочка молча пожала плечами. Линн ждала, что она скажет. Дочка выдернула у нее свою руку и попеременно почесала предплечья.
– Чешусь. Все чешется. Даже губы.
– Еще что?
– Устаю. – Она вдруг надулась, насупилась, что для нее нормально. – Хотелось бы получше себя чувствовать.
– Случается, что ты теряешь ориентацию, спотыкаешься?
Кейтлин кивнула, закусив губу.
– Полагаю, доктор Хантер сообщил результаты анализов?
Она снова кивнула, избегая встречаться взглядом с консультантом, полезла в мягкую сумку под зебру, вытащила мобильник, принялась тыкать в кнопки, глядя на дисплей.
Глаза консультанта слегка округлились.
– Угу, – рассеянно промычала Кейтлин как будто про себя, – сообщил.
– Да, – поспешно подхватила Линн. – Он… сообщил нам новости… те… которые вы ему сообщили. Спасибо, что приняли нас так быстро.
Где-то на улице заверещала противоугонная сигнализация.
Доктор Грэнджер снова взглянул на Кейтлин, которая отправила текст и сунула трубку обратно в сумку.
– Необходимы срочные действия, – объявил он.
– Я как бы не совсем понимаю, что изменилось, – сказала она. – Можно разъяснить простыми словами? Типа для идиотов?
Доктор улыбнулся:
– Постараюсь. Как тебе известно, последние шесть лет ты страдаешь первичным склеротическим холангитом. Начальная умеренная, можно сказать, ювенильная форма в последнее время стремительно переходит в тяжелую, взрослую. Шесть лет мы старались держать процесс под контролем с помощью медикаментов и хирургического вмешательства, надеясь, что печень сама придет в норму, но такое случается крайне редко, и, к сожалению, в твоем случае этого не происходит. При нынешней степени поражения печени возникает опасность для жизни, если не принять решительных мер.
– Значит, я умираю? – пробормотала Кейтлин неожиданно слабым голосом.
Линн схватила ее за руку, крепко стиснула.
– Нет, милая, нет. Ни в коем случае. Все будет хорошо. – И оглянулась на доктора за поддержкой.
Тот бесстрастно ответил:
– Я договорился, что сегодня вечером тебя примут в Королевской больнице Южного Лондона и обследуют на предмет трансплантации.
– Ненавижу этот отстойник, – фыркнула Кейтлин.
– Эта больница лучшая в графстве, – заявил доктор. – Есть и другие, но отсюда обычно больных направляют в нее.
Кейтлин снова пошарила в сумке.
– Знаете, вечером я как бы занята. Мы с Люком в клуб идем. В музыкальный. Там будет оркестр, который я хочу видеть и слышать.
После краткого молчания консультант с удивившей Линн теплотой и заботой, на которую она считала его неспособным, сказал:
– Ты не совсем хорошо себя чувствуешь. Не стоит идти в клуб. Я хочу
прямо сейчас отправить тебя в больницу и как можно скорее найти тебе новую печень.
Кейтлин посмотрела на него желтушными глазами:
– Что для вас «хорошо»?
Консультант сморщился в улыбке:
– Действительно интересуешься моим мнением?
– Да. Что значит хорошо, по-вашему?
– Например, для начала, не чувствовать себя больной. Годится?
Девочка пожала плечами, кивнула, осмысливая сказанное.
– Ничего себе.
– Пересадка печени, – продолжал доктор, – даст тебе верный шанс на хорошее самочувствие и возвращение к нормальной жизни.
– А без пересадки? Скажем, вдруг не найдут подходящую печень?
Линн хотела вмешаться, сказать что-нибудь, объяснить дочери, что в таком случае будет. Но она знала, что надо молчать, заняв позицию стороннего наблюдателя.