Умри завтра стр. 59
с изможденным лицом, обрамленным прямыми волосами, в неизменной дутой изумрудной куртке поверх ярко-желтого спортивного костюма, оставила спящего ребенка, подошла, пригнувшись, чтобы не стукнуться головой о заклепки на перекрещенных балках, которые поддерживают дорогу вверху, обняла ее одной рукой.
– Нет. Тебя просто обидел дурной человек, очень плохой, вот и все.
– Не хочу больше так жить. Хочу свалить отсюда.
– Куда?
Симона беспомощно пожала плечами и снова заплакала.
– Я б уехала в Англию, – призналась Валерия с грустной улыбкой и вдруг оживилась. – Мы теперь в Евросоюзе, вполне можно поехать.
Симона еще похныкала и смолкла.
– В каком еще Евросоюзе?
– Это такая штука, которая разрешает румынам ехать в Англию.
– Там лучше?
– Знаю нескольких девчонок, которые уехали, получили работу, эротические танцы исполняют за большие деньги. Может, и мы с тобой сможем исполнить.
Симона шмыгнула носом.
– У меня не получится.
– Наверняка есть другая работа. В барах, в ресторанах, может быть, даже в булочных или пекарнях…
– Поеду, – решительно заявила Симона. – Сейчас же. А ты? Мы с тобой и Ромео… с ребенком, конечно.
– Надо найти кого-то, кто знает, поможет. Думаешь, Ромео захочет?
Симона пожала плечами и услышала за спиной голос:
– Привет, это я! Не с пустыми руками.
Промокший и запыхавшийся Ромео спрыгнул с последних перекладин лестницы, сбросил с головы капюшон.
– Долго пришлось побегать, – объявил он. – Многие нас уже знают, следят. Дал большой круг, но все-таки достал! – Сияя огромными глазами-блюдцами, сунул руку под куртку, вытащил розовый пластиковый пакет, лихорадочно закашлялся, достал бутылку растворителя, открутил крышку, сорвал защитную фольгу.
Симона наблюдала, мгновенно обо всем позабыв.
Ромео налил чуть-чуть растворителя в пакет, зажал сверху горлышко, протянул, позаботившись, чтобы Симона крепко держала.
Она поднесла пакет к губам, выдохнула, будто надувала воздушный шарик, и глубоко вдохнула. Еще раз выдохнула и вдохнула. Еще. Лицо расслабилось. Симона слабо улыбнулась. Глаза закатились, остекленели.
Боль на время исчезла.
Черный «мерседес» медленно катил по дороге, расплескивая лужи, скрежеща по стеклу «дворниками». Проехал мимо убогого мини-маркета, кафе, мясницкой лавки, православного храма в строительных лесах, автомойки, где трое мужчин поливали из шлангов белый фургон, стаи собак с взъерошенной на ветру шерстью.
На заднем сиденье сидели два пассажира – аккуратный опрятный мужчина под сорок в черном пальто поверх серого свитера с высоким воротом и женщина чуть помоложе с привлекательным открытым лицом под копной светлых волос, в кожаной куртке с овчинным воротником, свободном джемпере, тесных джинсах, черных замшевых сапогах. На ней было множество украшений. Похожа на бывшую мелкую рок-звезду или на столь же второстепенную актрису.
Водитель остановился перед обветшавшим высоким зданием с развешанным в
окнах бельем для просушки, десятком телевизионных антенн-тарелок, укрепленных на голых стенах, и заглушил мотор. Потом указал через лобовое стекло на неровную дыру между дорогой и тротуаром.
– Она тут живет, – сообщил он.
– Должно быть, их много, – заметил мужчина.
– Да, но нужна только та, о которой я рассказывал, – сказал шофер. – Лихая девчонка.
С выключенными стеклоочистителями окно быстро залил дождь, прохожие превратились в расплывчатые фигуры. Хорошо. Сквозь тонированные стекла вообще трудно что-то увидеть снаружи. Машины в этом квартале – сплошь битая рухлядь. Каждый прохожий обратит внимание на сверкающий «мерседес» и заинтересуется, что он тут делает, кто в нем сидит.
– Ладно, – кивнула женщина. – Поехали.
Автомобиль