Уничтожить стр. 481
снова скользнула вниз, всасывая его все сильнее, она вообще лихо управлялась, его наслаждение неодолимо росло, и он кончил в нее, у него даже мысли не возникло, что можно и сдержаться. Она рухнула на него, обвила его шею рукой, понемногу переводя дыхание.
– Как странно, мы никогда раньше так не делали, непонятно почему… – сказал Поль, невольно подумав, что сейчас уж точно не время умирать.
– Я тоже не понимаю, – отозвалась она и добавила, помолчав: – Может, на самом деле для меня естественнее пассивная поза, ну, то есть я никогда и не собиралась что-то менять, но вот не было счастья, так несчастье помогло.
Она
все еще предполагала какое-то будущее, она явно верила, что он будет жить, и ему стало как-то не по себе, но он тут же постарался убедить в этом и себя, надо просто потренироваться, сделать усилие, и ведь у него же получается. Как правило. Но на этот раз мысль о смерти вернулась моментально, с внезапностью удара в живот, у него на несколько секунд перехватило дыхание. Проблема в том, что теперь Прюданс все знала и реагировала мгновенно, по ее лицу пробежала дрожь беспомощной печали. Он чувствовал, что скоро, очень скоро в ее присутствии он вовсе перестанет стесняться, и тогда они действительно будут вместе, больше чем когда-либо, они будут наедине постоянно, как сейчас в сексе, и вместе пройдут долиной смертной тени. Их плотская любовь продлится до самого конца, уж как-нибудь Прюданс приладится. И даже если его опухоль и впрямь начнет вонять, она только моргнет незаметно и постарается усыпить свое обоняние, ей удастся любить его, ведь некоторые очень любящие женщины как-то справлялись с запахом дерьма, поднимавшимся из истерзанных внутренностей мужа, чье дыхание делалось зловонным, да что там запах дерьма – это еще полбеды, его опухоль будет источать трупный запах, запах разлагающейся плоти, так поступает природа, вот она, природа-мать, в своем репертуаре, впрочем, до этого дело не дойдет, Дюпон обещал ему, что благодаря химиотерапии запах значительно уменьшится, а уж Дюпон не какой-то там шутник или фигляр; Дюпон сказал, Дюпон сделает.
Как ни странно, мысли Поля иногда принимали политический оборот. Честно говоря, ему уже поздновато думать о таких вещах, но долгие годы жизни он провел в мире политики, вообще, по сути, о ней не задумываясь. Его мнение никогда не имело большого значения, а сейчас уж и подавно, единственное, что теперь важно, это баталия с неясным исходом, развязанная в его организме между раковыми клетками и иммунными клетками, и от ее результата зависит, сколько он протянет. При этом он не утратил еще способности генерировать определенные идеи, пусть в ограниченном количестве, но его интеллектуальные запросы всегда отличались скромностью; что-то такое плавало время от времени на грани его сознания. В этом отношении он был похож на большинство мужчин и не мог полностью избежать мыслей о проблемах общего порядка, понимая при этом, что ему не дано разрешить ни одну из них.
Поль знал людей, у которых и мысли не возникает о том, чтобы нарушить данное ими слово, поэтому нет необходимости требовать от них формальной клятвы. Поразительно, что такие люди существуют и по сей день, и их не так уж и мало. Бокобза, вероятно, человек старой закалки, но Поль лучше знал Дюпона, а главное, Брюно.