Упадок и разрушение стр. 1
Ивлин Во
Упадок и разрушение
Перевод С. Белова, В. Орла
ПРЕЛЮДИЯ
Мистер Сниггс (заместитель декана) и мистер Побалдей (казначей) расположились в комнате мистера Сниггса, окна которой выходили на четырехугольный двор Скон-колледжа. Из апартаментов сэра Аластера Дигби-Вейн-Трампингтона доносились гогот и звон стекла. В этот вечер -вечер традиционного обеда членов Боллинджер-клуба -- только Сниггс с Побалдеем остались нести дозор. Прочие преподаватели Скон-колледжа разбрелись кто куда: одни шумными и веселыми стайками бродили по Борс-хиллу и Северному Оксфорду, другие отправились в гости к коллегам из других колледжей, третьи поспешили на заседания всевозможных ученых обществ -- и правильно сделали и те, и другие, и третьи: ежегодные праздники боллинджеровцев -- тяжкое испытание для университетских наставников.
Впрочем, не такие уж они, эти праздники, ежегодные: после очередной гулянки клуб на неопределенное время закрывают. А традиции у клуба давние. Среди его бывших членов есть и правящие монархи. На последнем обеде три года назад кто-то притащил лисицу в клетке: животное предали казни, закидав бутылками из-под шампанского. Замечательно повеселились три года назад! С тех пор клуб не собирался, и вот теперь ветераны-боллинджеровцы стекались в Оксфорд со всех концов Европы. Второй день тянулась кавалькада припадочных монархов в отставке, неуклюжих сквайров из обветшалых родовых поместий, проворных и переменчивых, как ветер, молодых дипломатов из посольств и миссий, полуграмотных шотландских баронетов из сырых и замшелых гранитных цитаделей, честолюбивых молодых адвокатов, а также членов парламента от партии консерваторов, оставивших лондонский свет в самый разгар сезона, к безутешному горю напористых дебютанток, -- в общем, баловни судьбы и любимцы фортуны готовились достойно отметить великое событие.
-- Дайте срок, -- шептал мистер Сниггс, потирая мундштуком трубки переносицу, -- всех перештрафуем как миленьких.
В подвалах Скон-колледжа хранится восхитительного качества портвейн, но насладиться чудесным напитком преподавателям удается, лишь когда дисциплинарные штрафы в общей сложности достигают пятидесяти фунтов.
-- Хоть неделю поживем как люди, -- высказался мистер Побалдей. -- С хорошим портвейном...
Рулады, выводимые гостями сэра Аластера, становились все пронзительней. У того, кто хоть раз слышал эти вопли, при одном воспоминании о них кровь стынет в жилах. Примерно так английские провинциалки стенают над разбитым хрустальным бокалом. Еще немного -- и члены клуба, багроволицые, во фраках бутылочного цвета, с дикими криками повалят на улицу, чтобы достойно продолжить удачно начатое веселье.
-- А не потушить ли нам на всякий случай свет? -- предложил мистер Сниггс.
В темноте педагоги подкрались к окну. Двор колледжа превратился в калейдоскоп смутно различимых физиономий.
-- Их здесь человек пятьдесят, не меньше, -- произвел подсчеты мистер Побалдей. -- Как было бы славно, если б все были из нашего колледжа. С каждого по десять фунтов штрафа, чем плохо?
-- А если храм божий осквернят, то и побольше, -- подхватил мистер Сниггс. -- Господи! Сделай так, чтобы осквернили...
-- Интересно, кто из наших студентов на сей раз в немилости у этих разбойников. Что-то будет! Надеюсь, у бедняг хватило ума убраться куда-нибудь с глаз подальше.
-- Партриджу наверняка достанется. У него картина этого... как его... Матисса, что ли.
-- И фиолетовые простыни.
-- Сандерс однажды обедал с Рамсеем Макдональдом1.
-- А Рендинг? Ему бы охотиться, а он фарфор собирает.
-- И сигары после