Ур, сын Шама. Формула невозможного стр. 916
Вдруг Резницкий присел: в шелковистой траве лежали два круглых серых булыжника. Биофизик осторожно поднял один из них, потряс на ладони. Худое небритое лицо его оживилось.
– Так-так, – сказал он, любовно разглядывая кругляш. – Они откладывают яйца. Так я и думал. Они такие же ящеры, как прочее местное зверье, только повыше организованные.
Новиков безучастно стоял рядом. Резницкий сунул кругляш в карман, и разведчики пошли к поляне с кормушками.
– А что, – сказал вдруг Новиков, съев «обеденный пряник». – Пропитание, во всяком случае, здесь есть.
Резницкий пристально посмотрел на него.
– Может быть вы пойдете кататься на колесе?
Язвительный вопрос остался без ответа.
– Послушайте, Алеша, что я думаю о здешних порядках, – сказал Резницкий немного погодя. – Конечно, у меня еще не вполне достаточно информации, но в первом приближении… Словом, некогда на этой планете существовала высокоразвитая цивилизация. Думаю, много тысячелетий тому назад. Предки этих идиотов были деятельными и разумными существами. Но, видимо, бурное развитие техники пришло в столкновение с социальными формами жизни и приняло уродливый характер. Самоуверенная правящая верхушка решила, что настало время обеспечить сытую и беззаботную жизнь для избранных. Лишние, ненужные производители были истреблены. Да, истреблены каким-то мощным оружием. И заменены роботами. Тогда-то и был построен Центр, на который полностью возложили все заботы о жизни и развлечениях. В огороженной жилой зоне с мягким искусственным климатом, с гарантированной синтетической пищей пошла праздная жизнь. Возможно, первое время за «мозгом» следили программисты, от них остался запас бланков перфокарт. Но машина была совершенной, она непрерывно самосовершенствовалась, и программисты от безделья выродились… может, немного позже остальных… Поколения сменялись поколениями и, в конце концов, лишенные радости труда и творчества, стали вырождаться. Их постройки за пределами зоны разрушились и были поглощены джунглями. Ну вот… Вы слушаете или спите, Алеша?
– Слушаю.
– Вырождение шло полным ходом. Верхние конечности, не знакомые с орудиями труда, стали слабенькими, а нижние от малоподвижной жизни превратились в тумбы. Неупражняемый мозг сохранил лишь
элементарные животные инстинкты.
– …Теперь о колесе. Это дьявольский замысел, Алеша, просто дьявольский… Вы сами видели, они откладывают яйца. Роботы подбирают их и, видимо, уносят в какой-то инкубатор. Когда юное поколение подрастает и начинает пользоваться кормушками, тогда появляются лишние рты – и учащаются несчастные случаи на колесе. Вы правы, это запрограммировано… Центр ведет точный учет населения и уничтожает лишних… И все же они каждый день лезут кататься. Создатели колеса позаботились о минимуме острых ощущений, чтобы эти жалкие существа не теряли интереса к жизни. Элемент опасности, риска как некий стимулятор жизни. Понимаете?..
– Довольно! – заорал Новиков на всю рощу. Лицо его было страшно. – Вы понимаете, черт вас возьми, что нам не выйти отсюда?!
Резницкий изумленно уставился на него.
– Перестаньте, прошу вас… Нас не оставят в беде…
НА АРЕНЕ ДИНОЗАВРЫИ еще сутки прошли. Утром Резницкий вызвал «Юрия Гагарина».
– Не знаю, что делать, Павел Иванович, – кричал он в микрофон. – Мы не видим выхода… Что? Не слышу!.. – Он не различал ответных слов, бесконечно далекий голос Прошина затухал. – Павел Иваныч! – надрывался Резницкий, отчаянно цепляясь за последнюю ниточку надежды, – Павел Иваныч!.. Товарищи! Товарищи, не слышу…
Он швырнул трубку и пнул ногой теперь уже бесполезный ящик рации.
– Вот что, Алексей. – Он пытался говорить бодро. – Надо идти в Центр.