Уроки музыки и любви стр. 26
микроволновку. Ожидая, когда булочка поджарится, он набрал номер Коула.
– «Гири секьюрити», – ответил тот сразу же, после первого звонка.
– Она согласилась произвести перемены в доме, но не желает, чтобы трогали кусты.
– Это меня не удивляет.
– Не удивляет? – поразился Нео. Если бы он был на месте Гири, то он бы удивился.
– Я изучил историю дома после получения заказа. Ее родители купили этот дом, когда мисс Кассандра еще не родилась, – сказал Коул. – По размеру кустов можно сказать, что они были посажены в то время, когда дом был только что построен. Насколько я могу догадаться, кусты посадила ее мать.
– Значит, это сентиментальное воспоминание? – Нео
не было знакомо это чувство. В его распоряжении было огромное богатство, но сентиментальность… Это было нечто, чего он не мог себе позволить.
– Это мое предположение, но кусты сирени являются хорошим прикрытием для воров или репортеров.
Перед мысленным взором Нео предстало лицо Кассандры, когда она покидала кухню.
– Она не уступит.
– Вы смогли уговорить ее заменить двери и окна. Вы сможете убедить ее срубить эти кусты. Тогда я смогу сделать перепланировку сада.
Убедить Кэсс разрешить уничтожить кусты сирени? Впервые за многие годы Нео почувствовал, что встретил человека такого же упрямого, как и он сам. В последний раз, когда он повстречал такого же человека, он дружески помог ему, и все закончилось тем, что тот стал его бизнес-партнером.
Когда Кассандра спустилась вниз, одетая в брючный костюм, ее состояние можно было описать всего лишь одним словом: злая.
Она уселась за стол, где ее ждала поджаренная булочка, бросив на Нео хмурый взгляд. Точно так же она взглянула и на несчастную булочку, прежде чем с хрустом откусить кусочек.
– Ты выглядишь прекрасно, – сделал он ей комплимент. – Мне нравятся яркие розовые акценты. – Большинство женщин, которых он знал, таяли от такой неприкрытой лести.
Но ему на самом деле нравился розовый шарф и розовые туфли, которые она добавила к классической белой блузке и темно-синим брюкам. Огромные бело-розовые серьги были еще одним красивым, хотя и неожиданным штрихом.
Кассандра даже не улыбнулась:
– Спасибо.
– Меня лишь удивило, что ты оделась в такие яркие тона.
При этом замечании она с удивлением уставилась на него:
– Почему?
– Я думал, что ты не любишь привлекать к себе внимание. – Патологическая застенчивость не сочеталась в его понимании с ярким стилем одежды.
– Ты думаешь, что я должна одеваться только в серое и носить на голове пучок?
– Нет. – Впрочем, Нео не удивился бы, если бы так оно и было.
– Я просто не люблю общаться с незнакомыми людьми.
Это было одно, но агорафобия… это нечто совсем другое. Однако Нео не сказал ни слова.
– Но это не значит, что я хочу выглядеть как какая-нибудь дешевая старая мебель, – прошипела она, скорчив гримасу. – Для меня очень важно, чтобы я не выглядела комично. Я не люблю давать публичные концерты, но еще в состоянии выходить из дому. Мне неловко общаться с незнакомыми людьми, но я не хочу одеваться как затворница, совершенно лишенная вкуса. В моей жизни и так уже достаточно ограничений. Так уж случилось, что я люблю яркие цвета…
– Я буду иметь это в виду.
– Не представляю, зачем тебе это нужно.
Он тоже не представлял. Кэсс не была