Утонувшие надежды стр. 79
спустился на узкий мостик, проходивший вдоль тела дамбы со стороны озера чуть ниже дорожного полотна. Как здесь было красиво! Еще на Арубе Боб впервые ощутил тягу к прекрасному и теперь отчетливо сознавал, какое это чудо — северный весенний пейзаж, едва заметные очертания сосен, огромная оранжевая луна, зубчатые вершины гор, тихая вода.
И вот он наедине с этой красотой. Отсюда было видно лишь одно здание; слева, там, где проходящая по верху плотины дорога смыкалась с дальним краем ущелья, стоял квадратный одноэтажный домик, в котором размещался полицейский участок. Сейчас домик пустовал, поскольку на ночь полицейские разъезжались по домам, готовые примчаться по телефонному вызову. В случае серьезных происшествий можно было обращаться также и к местным органам правопорядка.
Если же не обращать внимания на маленький домик и, повернувшись к дамбе спиной, посмотреть в сторону озера, все выглядело точно так, как в эпоху индейцев, задолго до появления первых выходцев из Европы, которые поднялись по Гудзону и основали свои поселения. Чуть прикрыв глаза, можно было воочию представить себе молчаливых индейцев в каноэ, скользящих по поверхности озера. Разумеется, этого озера тогда не существовало, и воображаемым лодкам пришлось бы плыть среди верхушек деревьев на высоте пятидесяти — шестидесяти футов, однако само видение было на редкость впечатляющим.
Итак, он здесь один.
И никому более не суждено услышать вот этот легкий всплеск, что раздался где-то далеко справа. И кто мог помешать ему вообразить, что это был всплеск индейского весла? Впрочем, Боб прекрасно понимал, что это рыба шлепнула хвостом.
Пока Келп, морщась от холода, трогал пальцами ног воду, дабы определить ее температуру, Дортмундер приладил маску и, следуя наставлениям Дага Берри, вдохнул через нос, чтобы создать разрежение, обеспечивающее водонепроницаемость. Затем он сунул в рот мундштук, вдохнул воздух из баллона и в который уже раз ощутил приступ клаустрофобии. Как только маска и дыхательный прибор изолировали его лицо от внешнего мира, Дортмундер почему-то сразу же начинал вспоминать тюрьму.
— Ты готов? — спросил Келп, слова которого, разумеется, означали, что сам он еще не готов, поскольку никак не мог бы разговаривать с мундштуком в зубах.
Вместо ответа Дортмундер побрел к воде, с трудом переставляя ноги.
Поскольку они намеревались не нырнуть, а войти в озеро, поскольку они собирались не плавать под водой, а ходить по дну пешком, на их ногах вместо обычных ласт красовались короткие сапоги на «молнии». От этого их погружение выглядело менее неуклюжим, чем у хлюпающих ластами ныряльщиков. Менее неуклюжим — но лишь совсем чуть-чуть.
Разумеется, они могли войти в озеро куда более изящно, не окажись оно таким ужасающе холодным, отчего Дортмундер и Келп отпрянули назад, едва коснувшись воды. Они переглянулись — две фигуры в масках, с фонариками в руках и висящими на поясе маленькими лопатками (вокруг талии Дортмундера был обвязан конец длинной белой веревки) — и сделали вторую попытку.
Ледяной холод. Самый страшный способ спускаться под воду — это входить в нее постепенно, когда каждый кусочек тела замерзает по отдельности, дюйм за дюймом. Как только вода достигла уровня бедер, Дортмундер почувствовал, что больше не в силах терпеть эту затяжную пытку и попросту уселся в воду, которая тут же затопила гидрокостюм до самого горла. В первый момент он подумал, что у него