Библиотека

Утреннее дитя стр. 3

Размер шрифта
-
+
Тема

подъему, да так, что Вильямсу и мечтать не стоило его догнать. Он добродушно выругался. Джон рассмеялся и остановился, ожидая его на верху подъема.

По отношению к дороге их лагерь был расположен весьма удобно: прямо на верху нависшего над небольшой речкой обрыва. Когда-то здесь был ресторан и угол здания все еще стоял - две стены и часть крыши, и нужно было всего лишь натянуть над углом кусок брезента, чтобы получилось достаточно уютное убежище. Зимой им, конечно, придется поискать что-нибудь получше, но для июля это было вполне сносно, достаточно хорошо скрыто и близко к воде.

Покатые, покрытые лесом холмы простирались на север и на восток. К югу, через реку, холмы плавно переходили в равнину и перед ними открывался мир, простирающийся до самого горизонта.

* * *

Они быстро перекусили и принялись за работу: рубили дрова, выволакивали сети, которые Вильямс забросил в реку, носили по крутому склону воду в лагерь для кухни. Вильямс позволил Джону делать почти всю тяжелую работу. Работая, Джон что-то тихо мурлыкал и насвистывал. И вдруг, когда он возвращался назад с охапкой дров из леса, он рассмеялся, схватил Вильямса под руки, поднял его воздух и протанцевал с ним небольшой круг, после чего опустил на землю.

- Силу пробуешь, да? - полушутя-полусерьезно спросил Вильямс, заглядывая в вспотевшее лицо и снисходительно улыбаясь.

- Но кому-то же надо работать, - весело сказал Джон и они оба рассмеялись. - Дождаться не могу, когда я приду в форму. Я уже гораздо лучше себя чувствую. Я чувствую себя просто замечательно. А мы здесь еще долго будем? - Он посмотрел на Вильямса умоляющим взглядом. - Мы же скоро вернемся назад, да?

- Да, - соврал Вильямс. - Скоро уже назад пойдем.

Но Джон уже устал. К сумеркам его ноги начинали заплетаться, дыхание становилось тяжелым и утомленным. Во время работы он начинал давать себе передышки, откладывал в сторону топор и молча стоял, тупо уставившись в пустоту.

Внезапно его лицо налилось кровью и глаза потускнели. Он покачнулся и вытер лоб тыльной стороной ладони. Вильямс усадил его на пень возле импровизированного костра. И пока Вильямс суетился вокруг, разжигал костер, чистил и потрошил рыбу, нарезал корни одуванчиков и листья цикория, кипятил воду, Джон молча сидел рядом, в полной прострации уставившись на землю. Солнце уже зашло и искры костра понеслись над рекой, словно крохотные маячки, вспыхивая в бархатной темноте.

Вильямс изо всех сил старался заинтересовать Джона, надеясь, что пока у него остались еще некоторые зубы, он что-нибудь поест, но Джон не притронулся

почти ни к чему. Он перевернул свою оловянную миску и тупо уставился на юг, на темную, почти неразличимую в тусклом свете месяца землю, простершуюся за рекой. Его лицо казалось озабоченным, угрюмым и постепенно вытягивалось. Волосы широкой дугой свисали с его лба, открывая обширную лысину. Он несколько раз пошевелил ртом и наконец спросил:

- Я... я болел?

- Да, Джон, - мягко сказал Вильямс, - ты болел.

- Я не могу... я не могу вспомнить, - жалобным голосом пробормотал Джон. Голос у него звучал надтреснуто-хрипло и жалобно. - Меня все так смущает. Никак не могу расставить все по местам.

* *

Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.