Утренняя смена стр. 38
Поблескивали стальные части машин, мрачно чернели тяжелые чугунные станины.
Вторая смена рабочих разошлась по домам, лишь некоторые из них еще возились у станков, складывая инструменты в ящики.
Зина просматривала свой станок. Она заботливо обтерла его тряпкой, кропотливо проверила исправность механизма, подкрутила расшатанные гайки. Ей приходилось тщательнее других следить за станком. Груз постоянно наведывался к ней, осматривал каждый винтик и всегда находил, к чему придраться. Перевыполнять норму изо дня в день было не так просто, как это казалось вначале. То разлаживался станок, то стачивались резцы, то в деталях обнаруживались раковины, а иногда и самой Зине трудно было сосредоточиться и не отрываться от работы.
Груз останавливался и подолгу не сводил с нее тяжелого и пытливого взгляда. Зина перестала ему нравиться, как только он почувствовал в ней противника. Он выполнял данное Григорьеву слово — давал Зине советы, указывал на отдельные дефекты станка, помогал исправлять промахи. Тем не менее Зина понимала, что Груз относится к ней враждебно. Она чувствовала себя в положении школьника, которого невзлюбил учитель.
Рабочие гасили у станков лампочки и расходились. В цехе становилось все сумрачнее и сумрачнее. Из сборочного отделения доносились голоса уборщиц. Зина заторопилась. Каждый день она обещала Чжоу вернуться домой пораньше и каждый раз нарушала обещание. Она еще плохо умела распределять свое время. Занятия в кружках — история партии, токарное дело, парашютизм, цеховые собрания, комсомольская нагрузка, читка газет в бараках... С трудом управлялась она со всеми этими делами. Зина не понимала, как это так происходило, но чем больше и лучше работала она на производстве, тем больше у нее появлялось всяких других обязанностей и дел.
Опорожнив масленку, она выпрямилась и поглядела на часы, уверенная, что уже очень поздно. На самом деле было около десяти часов. Зина оглянулась. Рядом с ней никого не было. Возвращаться одной не хотелось.
Раньше она всегда уходила вместе с Тамарой. Теперь на соседнем станке работал незнакомый разговорчивый паренек. Зине казалось, что она никогда не сможет к нему привыкнуть, казалось, что у нее никогда не будет такой доброй, умной и верной подруги.
Рукавом смахнула она слезу. Ей припомнились похороны, ясно представилось восковое лицо, такое не похожее на лицо живой и капризной Тамары. Она отчетливо представила себе, как Тамара стоит у своего станка.
Посреди громадного и молчаливого цеха Зина почувствовала себя заброшенной и одинокой. Ей сделалось жутко.
Услышав чьи-то шаги, она обрадованно обернулась.
В пролете между станками шел Крюков, шел, как всегда, уверенно, спокойно, деловито.
— Добрый вечер, Зина, — сказал он, поравнявшись с нею. — Когда ты
только отдыхаешь?
Зина недовольно нахмурилась, ожидая вновь услышать сожаления по поводу того, что она чрезмерно себя утруждает.
— А почему ты здесь?
— Следую твоему примеру, — уклончиво ответил Крюков и спросил: — Скоро освободишься? Может быть, подождать, тебя?
— Кончаю... — Она обтерла тряпкой руки. — Только тебя небось Халанский дожидается?
Крюков ухмыльнулся.
— Нет, у него сегодня свидание.
— Что-то он больно весело жить начал, — насмешливо заметила Зина. — Вчера вы в ночном кафе выпивали, третьего дня тоже, сегодня свидание...
Крюков примирительно улыбнулся.
— Если товарищ просит меня сопутствовать...
Зина перебила его:
— А ты бы остановил