Утро без рассвета. Колыма стр. 263
на свободу. Но до этого нужно дожить. Ну, драгоценности — тут понятно все. А вот деньги… Возможно хотел откупиться от Клеща. Вернуть ему деньги, оплатить неоправдавшееся ожидание и уехать с глаз подальше. В самый глухой угол. Где никто его не знает и ни один кент не выдаст. Но от Клеща вряд ли можно откупиться деньгами. Он ими никогда не дорожил. Возможно, на драгоценности и позарился бы. А на деньги нет. Но для чего же они ему? Скорее всего хотел скрыться от всех. А теперь? Можно предположить причину помешательства! От Клеща откупиться нечем. Самому со сбережениями всегда расставаться нелегко. Эти деньги и драгоценности считал компенсацией за пережитое в лагерях. А теперь и этого нет. Все впустую! Все потеряно. Нет средств, какие скопил всеми ухищрениями! Нет жизни! Нет смысла в ней! Вот и помешался. Деньги помещали выжить. Потерять их, для него означало все равно, что умереть.
Яровой усмехнулся. Зачем ему деньги? Вот ведь чудак! Да, конечно, о чем это я? Если б не нужны были — не воровал бы. А и не ко
Он вспоминает как искал телогрейку, проверяя дно реки собственными ногами, рискуя попасть на острые корни коряг.
Да, руководство отделов милиции мало и плохо работало с поселенцами. Обходились одной встречей. А потом уповали на специфику Севера, особых условий и вверяли судьбу человеческую в руки случайностей и окружения. А всегда ли окружающая среда помогала исправиться? Случай с Трубочистом, Магометом, Гирей, Клещом, были не в пользу окружения. Зачастую поселенцы жили отщепенцами и исправляли их не условия, не люди, а то первозданное, цельное в их натуре, заложенное с самого начала. То, что не сумела выбить из них «малина» и все передряги лагерей. Они выжили за счет самих себя. Им никто не помог. Начальники отделов милиции опасались их, как преступников. Не считая их полноценными людьми. Помощь? Нет. Этого от них не ждали поселенцы. Не шли за советом. Они, как и в лагерях, не верили и опасались друг друга.
«Не те люди, не те методы, не тот подход, — сетовал Яровой, вспоминая каждый разговор, каждую фразу. — Ведь вон Ильтын, председатель Анапкинского сельсовета, Кавав из Воямполки! Не имели опыта в работе с бывшими зэка, а успех все ожидания превзошел. Чистые по натуре, эти люди, не мудрствуя лукаво, поверили в поселенцев и не ошиблись. Какою сторицей получили они за свою веру, за тепло и внимание тех, кто не знал этого всю жизнь свою».
И вспоминается Ильтын, как он отстаивал Костю и не хотел слышать, что его рыбак способен на преступление.
— Зачем ему убивать? Он сына взял! Не для того, чтоб потерять его! Митянька для Кости — его жизнь! А кто ж ее своими руками оттолкнет? Неправда, паря! Костя — хороший человек! Костя — не убийца! — горячился Ильтын.
Вспоминается и рассказ Кавава о Егоре!
— Кто дом строит, тот жизнь создает. Построивший дом — ничего не рушит. Мы его знаем. Давно и хорошо. Что было в прошлом, то и ушло. Нет его. Егорка— большой человек. Добрый. И руки его — не ломать, строить умеют. Дети наши любят Егора. А они сердцем человека чуют. Убийцу — не полюбят.
Аркадий вспоминает трудные