Утро после «Happy End» стр. 253
– Почему?
– Я… потому что я к тебе привыкла, – вдруг ни с того ни с сего ляпнула я. А вдруг я скажу ему, что люблю его, а он уйдет? Мне стало страшно.
– А… ну, я тоже к тебе привык. И к ребеночку. – Вдруг в его голосе показалась болезненная нотка. Костя дернулся и посмотрел на спящего сына. На нашего сына. – Но думал, отвыкну. Бросают же люди курить.
– Да уж, – усмехнулась я. – Аналогия так себе.
– Послушай, я ехал к твоей маме, потому что мне сказали, что ты теперь живешь у нее. Это было ужасно, но я ехал, чтобы увидеть ребенка. Я вдруг решил, что мне очень важно, чей он. Ну, и если он мой, то я тогда… не знаю… буду заботиться и т. п.
– Понятно, понятно.
– Тебя не оказалось. – Костя взмахнул рукой. – Не оказалось! И мне стало так больно, так обидно, что я просто набросился на твою мать с упреками.
– Я знаю, – кивнула я. – Она мне говорила.
– Говорила? Ну, надо будет извиниться. Я там с ужасной ясностью понял, что ехал увидеть тебя. ТЕБЯ, и мне стало страшно.
– Почему? – огорчилась я.
– Потому что я вовсе не хочу тебя любить. Но… получается, что люблю. И хоть ты мне изменила, этот год без тебя был просто ужасен. От одиночества мне даже показалось, что в тех твоих словах о том, что измена – решение двоих, есть свой резон. И что я тоже некоторым образом виноват.
– Нет, нет. Виновата только я… – залепетала я, потому что и того, что он сказал, было для меня слишком много. Я не могла поверить, что я слышу все это от него.
– Перестань. Я тоже тот еще дурак. Вот лежит и спит мой сын. – Он деловито ткнул в сторону Костика. – И мне, оказывается, все равно, кто его биологический отец. Я думал, что это важно и что я это пойму, лишь только взгляну на него. Ну, так вот. Я ничего не понял.
– Это потому что он спит.
– Неважно. Я ждал его много лет и еще несколько месяцев. Это просто ужасно, что я не видел его столько времени, – сердито ворчал мой муженек, а я уже украдкой вытирала слезы, потому что понимала: он пришел, чтобы остаться. Чтобы забрать нас, чтобы мы снова были вместе. – Ты что, плачешь? О господи, опять ты плачешь. Как же я от этого устал еще за твою беременность.
– Есть только один способ остановить это, – улыбнулась я.
Костя нерешительно переступил с ноги на ногу, потом кивнул, подошел ко мне и поцеловал. Я стояла, прижавшись к нему, чувствуя тонкий запах туалетной воды «Фаренгейт», и понимала, что этот запах, исходящий от кожи именно этого мужчины, – единственное, чего мне не хватало для полного счастья. Мне показалось, что мы так простояли целую вечность. Но вечность кончилась, потому что на кухонном диванчике заворочался мой сын. То есть наш сын. Он открыл свои чудесные, такие похожие на папины, глазки и тут же завопил. Еще бы! Какой-то посторонний (на его взгляд) мужик сцепил в объятиях его любимую маму и целует! Такая роскошь доселе была дозволена лишь ему – малышу!
– Ой, прости. Костик проснулся. Я сейчас, – засуетилась я, хватая на руки мое сокровище.