Увечный бог. Том 1 стр. 523
огромные упорядоченные коллекции задумчивых статуй под неестественно сияющим ночным небом, и кожа их тускло отсвечивала серым железом.
Во сне Геслер стоял на коленях, как если бы лишился сил, а вокруг простиралось во все стороны месиво изуродованных тел. Штаны его насквозь пропитались кровью, которая загустевала теперь на коже ног от колена и ниже. Где-то рядом прямо сквозь скальное основание вырывалось пламя, в небеса по спирали подымались
бурлящие клубы ядовитого газа – и там, в небесах, он, подняв голову, увидел… нечто. Тучи? Трудно сказать, и однако в них было что-то чудовищное, впивающееся в сердце, точно когтями. Он заметил движение, будто бы колебалось само небо. Врата? Возможно. Вот только таких огромных врат не бывает. Они все небо заняли. И почему чувство такое, будто это я во всем виноват?
Наверное, в тот миг у Геслера вырвался крик. И его хватило, чтобы проснуться. Он лежал под меховыми одеялами весь в поту и дрожал от холода. По ближним рядам Ве’гат прошло какое-то движение, очевидно, ароматы его беспокойства потревожили спящих к’чейн че’маллей. Тогда он что-то негромко пробормотал и поднялся на ноги.
Войсковой лагерь – без костров, без палаток, без огороженных канатами загонов, без тянущейся за армией толпы оборванцев. Все это казалось неестественным. Более того, ненастоящим.
Здесь его и нашел виканский пастуший пес, Кривой. Искалеченная морда, один глаз не видит, из поблескивающих в пасти клыков многие обломаны – он в жизни не видел животного с таким количеством шрамов. Но когда пес приблизился, Геслеру вспомнился вечер на Арэнском тракте.
Мы искали выживших. А нашли лишь каких-то двух паршивых собак. Сколько бы мне ни доводилось видеть мертвых, память всякий раз возвращается к тому дню. Две собаки, чтоб их.А потом к нам в повозку забрался тот трелль.И вот мы в ней все вчетвером – я, Ураган, Истин и трелль. Изо всех сил пытаемся вернуть к жизни двух умирающих псов. Истин плачет, но мы понимаем почему. Поскольку и сами чувствуем то же, что и он. Мы стольких в тот день лишились. Колтейн. Бальт. Сон.Дукер – боги, когда мы нашли его распятым, там, в самом конце дороги, на самом последнем из тех жутких деревьев, – нет, Истину мы про него сказать никак не могли. Вот только с тех пор имя, которое мы же ему и придумали, было так стыдно произносить. Мы ничего ему не сказали, ни я, ни Ураган – однако трелль все понял. И тоже ничего не сказал, спасибо ему за это.Мы все-таки спасли тех двух дурацких собак, и это было словно заря нового дня.Он глянул вниз, на Кривого:
– Ты-то хоть тот день помнишь, страшилище?
Большая собачья голова поднялась ему навстречу, драные губы от этого движения оттянулись назад, обнажив кривые зубы. Скошенная набок челюсть могла бы сообщить псу комичный вид, но нет. От него лишь сердце больней сжималось. Только вспомнить все, что ты для нас сделал. Такой верный, что забываешь о себе. Такой храбрый, что не знаешь страха. Но все же прежних хозяев защитить не смог. Был бы ты счастливей, если бы мы дали тебе умереть? Освободили твою душу, чтобы она могла остаться рядом с теми, кого ты любил?
В тот день мы