Уже пропели петухи стр. 52
смотрел на фотографию человека, погибшего в перестрелке на улице Кирай. Да, это был его брат.
— Значит, убили?! — тихо спросил он.
— Увы, что делать! Не хотел сдаваться. Ну, а после этого мне было уже нетрудно догадаться, что Бела Моргош сегодня утром никак не мог встречаться с Ласло Деаком. Чудес не бывает. Кусочки мозаики сошлись. Вы, Ландыш, сегодня поставили мне отличную западню. И я горжусь тем, что изловил вас в ваши же собственные силки, хотя признаю: план был гениален!
Вошел Таубе. Непонятно чему ухмыльнувшись, он доложил о прибытии.
— Все в порядке, господин лейтенант? — спросил майор.
— Все.
— А я как раз объясняю товарищу Ландышу, где его просчет. — Мольке показал лейтенанту фотографию. — Вот здесь!
— Можете издеваться, Мольке, — с ненавистью сказал Деак. — Но победили вы только одного меня, но не моих друзей.
— Не бойтесь, Ландыш! Дружков ваших я тоже ликвидирую. Курт, прикажите подать машины к подъезду. Когда можно будет ехать — доложите.
Курт щелкнул каблуками и вышел.
Деак с ненавистью посмотрел на Таубе. «Мог бы сразу сообразить, что это провокатор», — мысленно упрекнул он себя. Лейтенант Таубе спокойно достал сигарету и закурил.
— Поздравляю, господин майор, — сказал он и подошел ближе. — И все же в одной вещи мы с вами ошиблись.
Мольке с любопытством и недоумением посмотрел на Таубе.
— Все-таки Ландыш не Деак!
— Нет?
— Нет!
— Тогда кто же?
— Я! — выкрикнул Таубе и повернул в сторону изумленного майора пистолет. — Руки вверх, Мольке.
Майор машинально повиновался. Времени на обдумывание у него не было, да и мозг его, казалось, был парализован. Инстинктивно он сделал шаг к сигнальному устройству.
— Ни с места! Ваших людей я уже разослал — кого куда. — И громко крикнул: — Эй, дядя Ковач!
Еще, пожалуй, больше, чем Мольке, был поражен Деак. На такой оборот дела он действительно не рассчитывал. Нервное напряжение не спадало, в горле стоял комок слез. Он уже не видел, только почувствовал, как дядя Ковач снимает с него наручники и надевает их на Мольке. Но в этом словно шоковом состоянии он уже ничего не понимал, — что, собственно, происходит? Он плачет? Почему? Жалко брата? Или это слезы радости?..
Мольке стоял в наручниках. Теперь у него была единственная мысль: не струсить в этот его последний миг! Он гордо выпрямился.
— Предатель! — бросил он с глубоким презрением.
— Вот уж нет, — спокойно возразил Таубе.
— Вы работали вместе с Деаком с самого начала?
— К сожалению, нет. Только вчера утром, когда мы предъявили Шимонфи улики, я начал подозревать, не относится ли Деак тоже к нашей группе, и хотел пойти с ним на
откровенность. Но не удалось. Габор не поверил мне. А вот капитану Шимонфи это я позвонил: «Предупреди Деака!» Есть у вас еще вопросы, Мольке?
— И эту операцию вечером тоже вы организовали?
— Деак. Я ее только завершал. — И он повернулся к прапорщику, который все еще так и не мог выйти из транса. — Товарищ Деак, машины готовы. Отправляйтесь. В соседней комнате — Дербиро и Анита. Мольке возьмите с собой. По ту сторону фронта его уже ожидают.
— Анита… — обрадовался Деак. А Мольке стоял и горестно думал: Ландыш! Таубе — Ландыш. На это он не рассчитывал. Значит, Таубе давно в абвере. Вот где было