Библиотека

В белую ночь у костра стр. 120

Размер шрифта
-
+
Тема

отчаянии.

— Тогда не отставать! — крикнул дядя.

И мы побежали в сторону от реки, на голос.

— И не лезь у меня вперёд! — кричал дядя на бегу, перепрыгивая с камня на камень..

— Я и так сзади!

Я еле поспевал за дядей и Порфирием.

— Привет… он нам ещё вчера… оставлял, — выкрикнул Порфирий, бухая своими огромными сапожищами по граниту.

— Какой привет? — спросил я.

— Визитную карточку! — крикнул дядя. — Я тоже видел!

— Какую визитную карточку?

Мы бегом спустились в распадок, где рос на чёрной земле иван-чай, миновали мёртвую избушку и стали подниматься вверх по лесистому склону.

Чанг завыл совсем рядом, низким, страшным голосом, от которого у меня сердце забилось. И тут я увидел их из-за кустов багульника — Чанга и медведя!

— Стой! — сказал дядя, вытаскивая из кармана наган. — Ко мне!

Чанг даже не оглянулся на дядю. Он лаял как очумелый, дрожа от ненависти и взрывая задними лапами мох.

Медведь стоял перед ним на задних лапах, как на ногах, во весь свой коренастый рост, тёмно-бурый, с прилипшими к шерсти комьями земли на животе, лобастый и спокойный, а в передних лапах он держал росшую перед ним берёзку, пригнув её к земле, и отмахивался ею от Чанга! Он отмахивался от Чанга, как человек от назойливой мухи, даю вам честное слово!

— Доннерветтер! — звонко и весело крикнул дядя.

Медведь выпустил из лап берёзу, которая с шумом выпрямилась, и, подняв лапы кверху, шагнул вперёд, как будто хотел схватить Чанга и задушить его в своих объятиях…

— Стреля-ай! — заорал я. — Стреляй в него!

И тут я увидел их из-за кустов багульника — Чанга и медведя.

— В него я не стреляю! — раздельно и тихо произнёс дядя и, шагнув навстречу медведю, крикнул что-то низким, гортанным голосом — я ничего не понял, — и медведь сразу, как по команде, повернулся кругом, упал на четвереньки и затрусил в лес, а Чанг повернулся к дяде и подошёл к нему, помахивая хвостом, виляя всем телом и качая головой.

В наступившей тишине было слышно, как медведь хрустел валежником, удаляясь в глубь леса. Да ещё как стучало моё сердце. Наверное, все слышали, как стучало моё сердце!

— Молодец, Чангуша! — сказал дядя и потрепал Чанга по голове.

— Обидели хозяина! — засмеялся Порфирий. — Небось плачет…

— Разве медведи плачут? А что ты крикнул? — спросил я дядю.

— Просто крикнул… этвас, — улыбнулся дядя, пряча наган.

— Ну дядя же!

— Это ихнее дело, — загадочно сказал Порфирий. — Не нашего ума.

— А почему ты в него не стреляешь?

— Зачем стрелять? Жалко! — сказал дядя.

— А если бы он кинулся?

— Не кинулся бы. Да и Порфирий справился бы с ним без выстрела.

— Как «без выстрела»? Вы бы справились без выстрела?

— Конечно, сподручный дак, — сказал Порфирий.

Мы уже стали спускаться с бугра, гуськом.

— Почему сподручный?

— Потому что Порфирий мог запросто звездануть его по уху! — рассмеялся дядя.

— Смеёшься! — сказал я. — Мне же интересно!

— Я не смеюсь. Скажи ему, Порфирий, скольких ты медведей взял.

— Почитай, шестьдесят будет, — сказал Порфирий.

— Кулаком?

— Иных кулаком, иных рогатиной, иных пулей. Это сподручных кулаком, маленьких, вот таких лоншаков, как этот.

— Каких лоншаков?

— Лоншак — годовалый медведь, — сказал дядя.

Мы уже подошли к костру. Он горел ровным, сильным огнём, потому что с двух сторон на него была сдвинута перегоревшая

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.