Библиотека

В белую ночь у костра стр. 134

Размер шрифта
-
+
Тема

зависит от некоторых людей, — сказал дядя.

— От каких «некоторых»?

— От некоторых, — повторил дядя, и я сразу понял, что эти «некоторые люди» — я, в единственном числе.

— Мне что! Я могу идти ещё! — сказал я. — Мне стало легко.

— Поздравляю с десятым потом! — сказал дядя.

— Полночи ходу, — и мы на реке, — напомнил Порфирий.

Дело в том, что нас вёл Порфирий, вёл без всякой карты, по одним ему известным тропам, даже без компаса — к реке Ниве, от которой мы ушли и к которой должны были опять прийти.

— Будем идти, если ты не возражаешь, — сказал дядя. — А днём поспим.

— Мне что! — повторил я.

Это я сказал так, нарочно, потому что я, конечно, устал, но я не мог сказать иначе, потому что чувствовал, что надо идти, иначе просто нельзя, это видно было по Порфириевому лицу, которое было совершенно бесстрастным и свежим, как будто он вовсе не прошагал только что вверх по склону, а сидел где-нибудь в избе, распивая чаи. Поэтому я и сказал «мне что», глядя на Порфирия, к тому же мне стало действительно легче.

— Жирок скинешь маненько, полёгшает, — сказал Порфирий.

— А где Нива? — спросил я.

— Там, — кивнул Порфирий вниз, под сопку.

Я приподнялся и увидел внизу белую полоску застывшей реки.

— Здорово вы так идёте, — сказал я. — Без карты.

— Пошто она мне, — сказал Порфирий.

— Карта! — усмехнулся дядя. — Поднимемся на гору — вот тебе и карта!

— Как «вот тебе и карта»?

— Сверху всё видно, — сказал дядя. — Как сопки стоят, как реки бегут, где море…

— Они же все одинаковые, сопки, — сказал я. — В них можно запутаться.

— Конечно, можно запутаться, если не знаешь, — ответил дядя. — Для тебя всяк хребет на один портрет, а для Порфирия они все разные. Как для тебя в Москве улицы и площади.

— Да, но пока подымешься…

— Вот что, — сказал дядя, — Пока мы тут отдыхаем, я расскажу вам одну новеллу…

— Про мальчика-медведя? — спросил я.

— Про него после, — сказал дядя. — А сейчас, пока я не забыл, я расскажу вам новеллу в стихах, которая называется «Стихи о Поражении». Название скучноватое, но стихи стоят того, чтобы их послушать…

Дядя кашлянул несколько раз и начал:

Как-то ночью, в лесном окружении,

Где колеблются светляки,

Родилось дитя — Поражение,

Дочка Страха и дочь Тоски.

Длинноноса, черна, худа,

И глаза глядят в никуда:

Как у Страха, они велики

И бесцветны, как у Тоски.

Говорит сквозь слёзы Тоска: —

Жизнь и так у нас не сладка.

Не хватало нам Поражения!

Как нам выйти из положения? —

Дальний гром загремел в горах.

Задрожал над ребёнком Страх:

— Ни кола ни двора у нас,

Пробиваемся с корки на корку!

Вот Победа бы родилась!

В Поражении же что толку?

Недвижим туман над рекой.

Громко совы в лесу аукают.

Белый Страх с зелёной Тоской

В камышах ребёнка баюкают,

И никак их не различишь —

Бел туман да зелен камыш!

Говорит жене своей Страх:

— Не держи дитя на руках!

Положи его на дороге,

Дай бог ноги нам,

Дай бог ноги!

Утром иней земли коснулся —

Сиротой ребёнок проснулся.

Громко маму зовёт и плачет,

Не поймёт, что всё это значит!

Призадумалось Поражение,

Вдаль взглянуло без выражения:

— Я такого не ожидало! —

Посидело оно, порыдало,

Но что без толку

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.