В белую ночь у костра стр. 61
я.
— Сайрио, — сказал дядя, хватая весло и пряча в карман трубку.
— И что Потапыч с ним сделал?
— Ничего он с ним не сделал! Это Сайрио с ним сделал!
— С кем?
— Правее! — крикнул Порфирий.
— С Потапычем, чёрт возьми, с кем же ещё?
— А что он с ним сделал?
— Не «что», а «кого»!
— Ничего не понимаю! — сказал я. — Как «кого»?
Дядя сердито смотрел вперёд.
Там, впереди, на реке, кипели белые волны…
— Нечего перебивать! — возмутился дядя. — Большевика он из него сделал, вот кого! Пять суток Потапыч охранял арестованного. Потапыч и Сайрио беседовали с глазу на глаз день и ночь…
Рёв реки становился всёгромче.— На пятые сутки, когда за арестантом пришли из штаба дивизии, их след простыл…
— Чей след?
— Сайрио и Потапыча! Полковник велел им не расставаться, они и не расстались…
Река мелела, и течение усиливалось, и плот бежал всё быстрее навстречу кипящему порогу. Впереди было всё бело от пены, из которой торчали каменные лбы — то тут, то там — по всей ширине реки и далеко впереди. Над камнями и над кипящей водой дымились облака брызг с разноцветными радугами.Дядя И Порфирий стояли на вёслах, а я с длинной вагой в руках — в середине плота.
— Теперь гляди в оба! — глухо крикнул Порфирий. — Левей!
Его голос тонул в приближающемся рёве…
Дядя и Порфирий несколько раз взмахнули вёслами, а я оттолкнулся от дна — здесь было мелко, — и плот пролетел слева от огромного камня, колыхнувшись на буруне.
— Правей! — крикнул Порфирий.
Опять несколько ударов вёслами и толчки вагой — и мы пролетели мимо другого камня.
Вода захлёстывала на плот, буруны обдавали нас ледяными брызгами, и рёв стал оглушительным… Мы летели в кипящей белой воде, лавируя между камнями…— Лево! — крикнул Порфирий.
Его почти не было слышно…
— Право!
Плот качался и подпрыгивал…
— Прямо-о-о!
Последние два камня, между которыми мы проскочили, резко тряхнули плот. Мы летели со страшной скоростью…Ревущий порог остался позади.
— Теперь проскочить стенку — и порядок! — сказал Порфирий.
— «Какую стенку?» — хотел я спросить, но было уже поздно: нас несло на отвесную каменную скалу…
— Миша, отойди на левый борт, — спокойно сказал Порфирий…
Я сделал шаг влево, раздался страшный треск, плот встал дыбом, и я очутился в воде…Это мы потом во всём разобрались, спустя минут десять, сидя на разбитом плоту на мели, а в тот момент я ничего сообразить не успел. Хотя дядя сказал, что я вёл себя отлично! Что я смелый! И сообразительный! Но это он так думал, а я сам так не думал. Дело в том, что я ничего не успел сообразить, потому что всё произошло молниеносно! Потому-то я и не испугался, а ещё я не испугался потому, что просто не знал, что нас ждёт… Если б я сейчас приближался к этой стене, я бы, наверное, боялся, а в тот момент я ничего не боялся… Не боялся просто по неведению.
А дело было вот как.
После порога речное русло сразу сильно пошло под уклон, упираясь в высокую каменную стену, поросшую на макушке лесом; издали казалось, что река тут кончается, а она просто ударялась в стену и резко поворачивала налево под углом в девяносто градусов. Под скалой было очень глубоко, а