Библиотека

В белую ночь у костра стр. 64

Размер шрифта
-
+
Тема

замелькали события, как в синематографе!

— В каком синематографе?

— В кино!

— Оно было синим? — Мне почему-то стало смешно — синее кино!

«Заливает мой дядя!» — подумал я.

— Когда ты перестанешь наконец перебивать! — крикнул дядя. — Никаким оно было не синим. «Синематограф» — значит «кинематограф», но во французском произношении. Так говорили раньше! Смотри лучше вперёд и слушай!.. События замелькали, как в кино! — продолжал дядя, помолчав. — По прибытии в Кутаиси Потапычу предложили выступить на митинге и рассказать народу о войне. Митинг должен был состояться в городском парке. Происходило это в августе. Был конец дня, воскресенье. Погода отличная. Жара. В парке полно гуляющих. Сайрио и Потапыч прохаживались по аллеям, присматриваясь к публике. Люди были самые разные. И молоденькие франты под ручку с барышнями. И солидные чиновники. И молодые рабочие, пришедшие сюда неспроста. Грузины, абхазцы, русские. Потапыч сам был одет франтом: полосатые брюки, крахмальная манишка с галстуком-бабочкой, кремовая жилетка, на голове чёрный котелок, из-под которого выбивалась буйная чёрная шевелюра, усики нафабрены, в руках тросточка. Так же оделся и Сайрио. Кое-где на перекрёстках аллей маячили усатые жандармы. В толпе шныряли вездесущие шпики. Вдруг Потапыч и Сайрио увидели двух молодых грузин-рабочих, возившихся со скамейками. Они приставили две тяжёлые скамейки друг к другу, а на них водрузили третью. Получилось нечто вроде трибуны. Вокруг было открытое место, усыпанное песком, куда сходилось несколько аллей — центр парка. Потапыч и Сайрио оказались возле трибуны вместе со своими новыми товарищами. Сразу собралась толпа. У многих горели в петлицах красные гвоздики. На импровизированную трибуну залез молодой рабочий. Он стал читать вслух прокламацию, призывавшую к организации комитетов самоуправления. Толпа отвечала ему аплодисментами и криками «ура». Когда он слез, на трибуну подсадили Потапыча. Потапыч стал рассказывать о бессмысленной бойне на востоке России. Он рассказал о бездарных генералах, о холоде и голоде на фронте, об окопах, заваленных трупами. Говорил он зажигательно. В толпе раздались крики: «Дезертир!», «Молодец!», «Ура!».

«Долой войну! Долой самодержавие!» — закончил свою речь Потапыч. Когда он кончил, на трибуну вскочил Сайрио и стал разбрасывать листовки. И тут над толпой взлетело красное знамя с портретом царя…

— Как — с портретом царя? — не выдержал я.

— А так! — рассмеялся дядя. — На красном знамени был нарисован царь, но вниз головой!

Во все глаза я смотрел на дядю. Этого я никак не ожидал.

— Здорово! — сказал я.

— Николай Второй Романов — предводитель хулиганов! — крикнул дядя. — И полиция не выдержала. Раздались свистки. Какой-то жандарм схватил Потапыча за руку. Сайрио выхватил из кармана револьвер и выстрелил в воздух. Толпа расступилась, Потапыч и Сайрио шмыгнули в гущу толпы, которая опять сомкнулась за ними. Началась свалка, во время которой революционеры бежали…

— Будет дождь, — сказал Порфирий.

Я посмотрел на небо: я даже не заметил, как скрылось солнце. Над рекой, обгоняя нас, неслись лиловые тучи. Стало прохладно.

— Давайте оденемся, — сказал дядя. — Развязывай «универмаг».

Я развязал рюкзаки, висевшие на подгребице, и мы быстро оделись.

— Ну, дальше? — сказал я.

— Дальше всё пошло как по маслу! — сказал дядя. — Потапыча избрали членом губернского комитета партии. Работы было по горло! Надо было организовывать печатание прокламаций. Доставать оружие. Вооружать выборных дружинников. Помогать сельским общинам…

— Каким общинам? — спросил я.

Я стоял у кормового весла и смотрел на реку, которая стала

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.