Библиотека

В белую ночь у костра стр. 72

Размер шрифта
-
+
Тема

два дня! — сказал дядя.

Я понял, что дела мои плохи. «Лучше молчать, — подумал я. — Молчать как рыба. И всё!»

В это время ненадолго выглянуло солнце, и всё вокруг засверкало. Мы пошли назад к палатке в этом сверкающем мире. Над палаткой стояла высокая ель с широкими, мощными лапами, свисавшими до самой земли, и каждая еловая иголочка держала на кончике огромную каплю. Все эти капли переливались в солнечных лучах, как драгоценные камни. «Такую бы ель на Новый год!» — подумал я. Но промолчал.

— Посмотри, какая ель! — сказал дядя.

— Да, — сказал я.

— Хотел бы ты иметь такую на Новый год?

— Да, — сказал я.

— Разводи костёр! — приказал дядя.

Я оделся и пошёл за дровами. Чанг тоже пошёл со мной. Я потрепал Чанга по голове.

— Милашка! — сказал я ему. — Видишь, какие бывают неприятности!

Чанг лизнул мне руку. Я видел, что он мне сочувствует. Я присел на покрытый лишайниками камень. Чанг устроился передо мной. Мы были с ним одни в сумрачной влажной чаще. Здесь было ещё холодней. Как в погребе.

— Теперь придётся идти пешком, — сказал я Чангу. — Понимаешь?

Он кивнул головой и щёлкнул зубами.

— Целую неделю! — сказал я.

Чанг опять кивнул.

— Тебе охота тащиться неделю по этим буреломам?

Чанг замотал головой и заворчал, вздрогнув кожей.

— И

мне, — вздохнул я. — Ну, пойдём поищем дрова…

Когда мы с Чангом вернулись, палатка была уже снята. Дядя и Порфирий упаковывали вещи. Я стал разводить костёр. Я всё делал, как вчера Порфирий, когда он разводил костёр под дождём. Конечно, мне было легче, потому что дождя не было, но и солнца тоже не было, оно опять скрылось, и всё вокруг было мокрым, и дрова были скользкими — кора у них совсем раскисла, — и мне приходилось их раскалывать, чтобы добраться до середины, где они были сухими. Потом я взял у Порфирия кусок трута, поджёг его под сухими щепочками, и скоро мой костёр запылал.

Всё это я делал молча. И Порфирий с дядей укладывали вещи молча. Говорить не хотелось. Из-за плота.

Когда вскипел чай и мы сели на разостланной клеёнке завтракать, дядя вдруг спросил:

— Ну, ты догадался, кто заглянул к Потапычу на огонёк?

— Нет, — сказал я.

Я совсем забыл о Потапыче и о том, что кто-то должен был заглянуть к нему на огонёк, потому что я всё время переживал неудачу с плотом и думал, что дядя будет меня ругать за плот или просто будет молчать, а он вдруг говорит о Потапыче! Поэтому я очень удивился дядиному вопросу.

— Нет, — повторил я. — Я совсем об этом забыл.

— Эх, ты! — улыбнулся дядя. — Ну, слушай…

Дядя минуту помолчал, а потом, продолжая прихлёбывать из кружки чай и закусывать, начал так:

— Лесная избушка, в которой скрывался Потапыч, была выстроена в лесу охотниками. Дверь избушки открывалась прямо в лес, сеней не было, вся избушка состояла из одной только комнаты. В одном углу этой комнаты, возле двери, стояла плита с вмазанным в неё казаном, напротив двери было маленькое окошко, под ним — грубо сколоченный стол, прибитый к стене, а вдоль другой стены тянулись широкие низкие нары, занимавшие две трети помещения. Эти нары были и кроватью, и диваном, и большим столом. Избушку окружали горные леса, а

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.