В боях рожденное Знамя стр. 30
числе двух штабных офицеров с ценными документами и картами, где были отмечены места обороны Лубанских болот.
До командного пункта дивизии доносились россыпь пулеметных и автоматных очередей, уханье минометов. Внезапность позволила разведывательной роте во главе с капитаном Тарасенко разгромить вражеский штаб. Командир гитлеровского полка утерял управление своими подразделениями.
За дивизионной разведкой потянулась цепочка воинов головного батальона, возглавляемая Федором Ионкиным, рядом с которым шагал проводник-латыш.
Это был мучительный, изнуряющий марш. Люди продвигались вперед шаг за шагом, где по колено, где по пояс в грязи, в воде, в топях. Минометы и станковые пулеметы перетаскивали на руках.
К рассвету полк Алексеева преодолел болота. Развернулся в боевой порядок и перешел в наступление. Батальон Ионкина вырвался вперед и вышел на опушку леса. Залегли в оставленных противником траншеях. Вслед за коротким артналетом над железной дорогой взвились зеленые ракеты — сигнал атаки. В ротах раздались пронзительные свистки. Послышались команды:
— Вперед!
Одновременно выскочили из окопов солдаты трех рот — Ковригина, Горшкова, Зорина. Командиры рот шли рядом с солдатами в цепи.
Взрывы мин, длинные пулеметные очереди нахлестом обрушивались на противника. Бойцы падали, вставали, бежали снова, стреляя на ходу. Противник, опомнившись от неожиданности, начал готовить контратаку, прикрывая ее шквальным орудийным и минометным огнем по боевым порядкам батальона Ионкина.
Обстановка осложнилась еще и тем,
что Ионкин не знал о положении соседей.
Начальник штаба батальона Усачев доложил мне, что в соседних батальонах положение тяжелое. Атака захлебнулась, части отходили к опушке леса, фланг наш оставался неприкрытым.
Связавшись по телефону с командиром полка подполковником Алексеевым, Ионкин доложил:
— Шоссе и высотой с кустами полностью овладеть не могу.
— Товарищ Ионкин, ваш батальон выполняет серьезную задачу, задачу дивизии, и от вашего батальона зависит успех корпуса. Ясно?
— Ясно, — ответил Ионкин.
Алексеев в свою очередь доложил мне по телефону о создавшейся обстановке.
— Держись во что бы то ни стало!
А командующему артиллерией дивизии Максимову я приказал ударить по артиллерии противника, сосредоточившейся в районе Лошки. Группа гвардейских минометов открыла огонь по скоплению пехоты, готовившейся к очередной атаке. Распорядился также, чтобы начальник штаба дивизии Дьячков немедленно организовал команду для доставки боеприпасов полку Алексеева.
После боя стало известно о героизме санитарки батальона Маши Атамановой, которая, зная, что на высоте раненые, потребовала наряд солдат.
— У меня нет ни одного солдата, все в бою, — ответил Ионкин. — Стихнет бой — вынесем, — и прильнул к окулярам бинокля.
Санитарка ушла.
Вскоре Усачев заметил, что на бруствере показалась санитарка. Ионкин вроде даже растерялся от такой дерзости, но тут же стал готовить батальон в атаку.
— Старший лейтенант Щербаков! Отсекай пулеметным огнем противника, — показал он рукой на фашистов.
Фонтанчики пыли возникли недалеко от окопа, где лежала в кустах Маша с раненым. Было видно, как она наклонилась над ним. В этот момент из кустов выскочили три фашиста с автоматами и бросились к ней. Ей они были не видны…
Под прикрытием артиллерийского огня батальон перешел в атаку на высоту. Первым вспрыгнул на бруствер Ионкин, побежал, крича что-то, и исчез в дыму. За ним последовали солдаты, на бегу стреляя из автоматов.
По земле перекатывались огненные смерчи… Дым, пыль… Люди бежали по скатам высоты. Несколько бойцов бросились к Маше.
Фашисты не ожидали такого сильного и внезапного удара. Гитлеровцы