В боях рожденное Знамя стр. 4
где линия фронта — неизвестно. И до утра ждать нельзя, утром немцы нас тут накроют из танков и минометов.
Небо слегка заволокло, меркли звезды, и темно блестела казавшаяся неподвижной река. Я все еще не мог решиться на переправу вплавь — пришлось бы оставить пулеметы, то есть свести на нет свою боевую мощь.
Разведчики, подобранные из бойцов, умевших хорошо плавать, еще с вечера были посланы в деревню за проводником, хорошо знавшим берега. Удалось ли им добраться? А ведь еще надо было вернуться назад.
Лег на землю предрассветный туман. В нескольких шагах не разглядишь человека. Самолеты противника, кружившиеся с вечера, пока не появлялись. Но вот туман стал рассеиваться, прояснился лес, стога на заливном лугу. Самсоненко сидел рядом, прислонясь к мокрому от росы кустарнику, о чем-то думал, нахмурясь.
— Вспоминаешь семью? — спросил я его.
Он неопределенно кивнул.
— Как там жена с двумя сыновьями? Хорошо, успел посадить их в последний эшелон.
Я представил его жену Валю, с виду еще совсем девчонку. На фронте мысли о близких всегда как бы оттесняют тревогу, придают бодрость. Но сейчас от воспоминаний стало совсем тошно.
Иосиф Иосифович приподнялся:
— Вон разведчики возвращаются.
Подошли бойцы — грязные, перепачканные землей и тиной. Старший, сержант Воробьев, стал докладывать. Оказывается, в селе никого, все попрятались в лесу. Только на окраине дороги дымится немецкая кухня. Наткнулись на двух автоматчиков, уничтожили, но при этом сержанта ранило в руку. Только сейчас разглядел повязку, черную от болотного ила.
Стало совсем светло, оставаться на острове было нельзя. Еще немного, и немцы начнут выкуривать. Но повезло нам и на этот раз. Первым старика увидел сержант. Это был житель села, причаливший в лодке к острову, он искал пасущуюся где-то в кустарнике козу. Должно быть, прятал ее от немцев. Теперь он стоял перед нами — худой, обросший, с остатками испуга в глазах под нависшими бровями. Я объяснил ему нашу нужду.
— На тебя, отец, вся надежда, посоветуй, как быть.
Дед взглянул на меня исподлобья, пожевал губами.
— Что тут думать? Отседова один путь — на лодках. А как дальше идти — покажем.
— Где же взять столько лодок?
— Главное — тяжести погрузить, а люди за борта подержутся… А лодки у колхозников. Тут каждый рыбак, наскребем. Теперь, понятное дело, нельзя, а к вечеру выволокем. Лишь бы герман не помешал.
В том-то и дело, что предпримет враг — ограничится засадой на измор, поднимет стрельбу или пойдет в атаку? Со стариком мы подсчитали, сколько нужно лодок, чтобы перебраться на ту сторону всем сразу. Он ушел, а я приказал занять круговую оборону, затаиться.
Немцы начали обстрел и вели его с перерывами, засыпая нас осколками и болотной грязью от минных взрывов. Мы отвечали изредка — берегли патроны. Так продолжалось до сумерек. К вечеру появился наш ангел-хранитель с бородой и сообщил, что все готово. Быстро и тихо снялась с места наша группа и двинулась к намеченному месту переправы. Вскоре вышли к берегу, река здесь делала полупетлю.
Разведчик доложил, что берега удобны для переправы: кругом кустарник и камыш. Когда все было готово и мы с Самсоненко заняли места в одной из лодок, за весла сел старик. Я подал сигнал…
Через несколько минут лодка неслышно ткнулась о мягкий, илистый противоположный берег. Выслали разведку,