В боях рожденное Знамя стр. 61
Захватил два танка и три десятка фашистов в плен.
Немцы предприняли еще одну атаку от Бранденбургских ворот. Батальону Логвиненко пришлось туго, когда гитлеровцы вклинились в его боевые порядки. С обеих сторон полетели фаустпатроны и гранаты. Плеходанов ввел в бой 3-й батальон, находившийся в резерве. Его поддерживали огнем орудия 328-го артиллерийского полка майора Георгия Георгиевича Гладких и 23-й танковой бригады.
Сильным ударом по флангу эсэсовцы были остановлены и через несколько минут стали сдаваться в плен: отступать-то некуда.
Сильную атаку фашисты организовали против батальона Клеменкова и дивизиона Тесленко. Дивизион огнем двенадцати орудий отбивал натиск пехоты, поддерживаемой танками. Пулеметы из батальона Клеменкова помогали
ему сдерживать наседавших фашистов. Атака со стороны Карлштрассе на этот раз была особенно опасной. Противник обладал значительным численным превосходством. К тому же, судя по всему, здесь действовали не фольксштурмисты, а хорошо обученные и решительно настроенные подразделения. Удар они наносили по всем правилам военной науки.
Уже в ход пошли гранаты. Казалось, наша способность к сопротивлению вот-вот будет сломлена, но тут, в самое отчаянное мгновение, враг дрогнул. В тылу у него, у моста через Шпрее, разгорелась перестрелка, послышались разрывы гранат и крики «ура».
Неожиданная подмога пришла к нам от 33-й дивизии, наступавшей с севера в сторону Карлштрассе.
Этот удар ошеломил гитлеровцев — таким неожиданным оказался для них. Наступавшая группа была зажата с двух сторон: с одной стороны батальон Клеменкова и дивизион Тесленко, а с другой стороны — батальон Суюмбаева. Танки врага горели, солдаты, видя безвыходное положение, сдались в плен.
Артиллерия противника прекратила стрельбу из района имперской канцелярии по нашим наступающим подразделениям. Оказывается, в это же время части 301-й стрелковой дивизии (5-я ударная армия Берзарина) под командованием Владимира Семеновича Антонова штурмовали имперскую канцелярию. Хотя я с Антоновым не договаривался, а получилось — мы взаимодействовали с ним.
Вот как вспоминает об этом генерал Антонов:
«…Фашисты черной волной бросились в контратаку. Начался последний огневой и рукопашный бой.
Я слышал грохот артиллерийской стрельбы и пулеметную трескотню, там добивали последних гитлеровцев подразделения 301-й дивизии. Шел последний ожесточенный бой. Вот почему артиллерия врага прекратила вести огонь по нашим батальонам. Она была уничтожена орудиями 301-й дивизии».
Воинам 301-й дивизии пришлось вести ожесточенные бои за каждый дом, за каждый камень, что на подступах к имперской канцелярии.
С балкона этой имперской канцелярии Гитлер выступил перед немецким народом с объявлением войны СССР, заверяя, что через полтора-два месяца покорит Россию, как покорил Европу.
То была очевидная авантюра, порожденная недооценкой Красной Армии, Советского Союза в целом. За этот просчет фашистская Германия заплатила поражением в войне. И вот мы уже в Берлине, в центре фашистской столицы добиваем врага.
ПЕРВЫЕ ПЕРЕГОВОРЫ
Бой продолжался 1 мая вечером и ночью. Батальоны Неустроева и Давыдова вели бои за каждую комнату рейхстага, где засели отдельные гитлеровские группы.
К вечеру сопротивление фашистов заметно ослабело. Вскоре на лестнице, ведущей в подвал, мелькнул белый флаг. Старший лейтенант Гусев доложил об этом капитану Неустроеву. Прекратили огонь. Для переговоров в подземелье послали рядового Прыгунова, знавшего немецкий язык. Через двадцать минут солдат вернулся и доложил, что гитлеровское командование готово вести переговоры, но лишь со старшим офицером.
«Кого же послать?» — подумал Неустроев и тут же вспомнил лейтенанта Береста, заместителя по