В чём твоя вера? стр. 120
нашей поездке.
Безусловно, последний «штрих» с протухшей тушенкой был самым ярким в нашем путешествии, от которого мы не могли избавиться, даже полностью открыв окна и выгоняя мошкару шляпами. Бесполезно, говорю вам определенно! Если мух или комаров можно выгнать настойчивыми взмахами широкополых головных уборов, каковыми у нас были сомбреро, то для гнуса наши попытки казались бесполезными взмахами. В открытые окна на запах слеталось еще больше мошки, чем мы выгоняли. Вероятно, очень скоро мы с Генералом походили бы лицами на товарищей из соседней дружественной Хакасии… Адмирал с Сашей, стоя неподалёку, с улыбкой наблюдая за нашей войной с ядовитыми агрессорами, отправляли нас в дорогу:
– Поезжайте вперед! Мы вас догоним.
Мы двинулись вперед по деревенской улице, выехали из Нижней Тридцатки и, набирая скорость, выехали на «дорогу жизни». Так я образно называю отрезок пути между Нижне-Казырской заимкой и всеми остальными деревнями, встречающимися по пути в цивилизацию. Иначе ее не назовешь. Сколько по ней прошло и проехало людей, одному Богу известно. И с какими целями – невообразимо представить. Переселение, доставка продуктов, свадьбы, похороны, крестины, проводины… Во всем помогала эта дорога в своем изначальном предназначении, связывающая людей и таёжные селения с остальным миром.
Помогла эта дорога и нам с Виктором Николаевичем. Едва мы проехали несколько сот метров с открытыми окнами, всю мошку ветром выдуло! Отвоевали мы с Генералом себе спокойное нахождение в своей машине естественными методами. Вот только… если бы не устойчивый запах в салоне. С ним мы ехали на первой и второй передаче до Черемшанки.
В тот вечер не поехал я в Минусинск. Уговорил меня Генерал задержаться на ночь: помыться в баньке, посидеть на свежем воздухе, а заодно и помыть пол в машине. Я возражал, но не очень. И, конечно же, впоследствии об этом не пожалел.
Мои спутники-минусинцы, Анатолий Николаевич и Саша, последовали дальше, домой. Им с утра надо было на работу. Но прежде чем расстаться, Адмирал исполнил обязательный ритуал окончания рыбалки. Проще говоря, разделил пойманную рыбу на четыре части. Я противился:
– Зачем мне рыба?! Не надо! Я ел уху, сагудай и опалюшку! Наелся рыбы до отвала… До будущего года хватит!..
Главнокомандующий не стал меня слушать. На улице в ограде дома у Виктора Николаевича расстелили целлофан, на нем равными мерами выложили всю пойманную рыбу, а затем по старым законам тайги разделили улов. Делается это так. Одного из рыбаков (ответчика) ставят к улову спиной, чтобы он не видел, куда указывает дольщик. После чего дольщик указывает на какую-то часть улова или добычи (кому как угодно) и спрашивает у ответчика: «Кому?» Тот говорит, кому должна быть та или иная доля. Таким образом, происходит честный дележ добычи, в котором неизвестно, кому и что достанется. Таким способом в Сибири делят любую добычу, включая пушнину, поэтому никому не обидно, если в той или иной куче соболя будут черными или большими. Если товарищей двое, то во время раздела добычи дольщик со словами: «Кому?» прикладывает к куче какой-то предмет. Обычно это бывает нож или патрон, что доказывает важность итогового момента: когда ответчик поворачивается, предмет подтверждает принадлежность добычи тому или иному человеку.
В данном случае ответчиком был я. Меня на коляске поставили спиной к раскиданной рыбе.