В дебрях времени. Палеонтологическая фантазия стр. 56
холодно. Я влез на королевскую пальму, но обзор местности не дал почти ничего. Повсюду простирался нескончаемый величавый лес. Ориентирование по странам света тоже не могло помочь, ибо во время своих блужданий я много раз менял направление.
Машину я обнаружил только после шестичасовых энергичных поисков. Маленькие примитивные предки узконосых обезьян, полуметровые парапитекусы живописной группой расположились на ее станинах и сиденье. Я похолодел от ужаса: стоило лишь слегка подвинуть рычаг, и машина безвозвратно канет в вечность, как камень, брошенный в пруд. Потом я вспомнил, что в предвидении подобной случайности рычаг стоит на предохранителе.
Новые мои знакомые встретили меня грустными взглядами огромных задумчивых глаз на крохотных смышленых мордочках. Я пробовал прогнать их, но они сопротивлялись и с тем же серьезным и грустным выражением в глазах пытались вцепиться мне в волосы. Их остроконечные нижние челюсти с совсем маленькими клыками подергивались в предвкушении удовольствия.
Их упрямство вывело меня из себя. Пришлось выломать палку и напасть на них. Парапитекусы уступили машину и принялись кидать в меня сучья и все, что попадало им под руку. Это было словно последним прощальным приветом олигоцена. Я уселся в кресло и тронул рычаг.
ПЕРНАТЫЕ ГИГАНТЫ
Следующая остановка была в миоцене, эпохе третичного периода, после олигоцена и отделенной от нашего времени пропастью в двадцать миллионов лет.
Для миоцена характерно распространение широких зон прохладного морского климата, расселение растений умеренного пояса, появление нескольких родов обезьян, начало и быстрая эволюция пастбищных млекопитающих и появление разнообразных мастодонтов, которые быстро заселяют огромные пространства Северного полушария.
Но больше всего меня интересовали здесь гигантские нелетающие птицы. Свое знакомство с ними я не мог ограничить только наблюдениями над диатримой. В разное время существовало несколько родов таких птиц. Известны великаны, превосходившие размерами даже диатриму, — из них наиболее изучены фороракос и бронторнис.
Миоцен, конечно, был замечателен не только ими, но я надеялся, что счастье и здесь будет благоприятствовать мне и я продолжу знакомство с пернатыми гигантами прошлого. Так и случилось.
Едва я остановился, как машину второй раз за мое путешествие захлестнули волны. Подо мной оказалась мелководная, но довольно широкая речка, и машина с плеском погрузилась в воду, всколыхнув со дна ил, быстро поплывший по течению.
Я не торопился перебираться на берег и был прав. Увидев любезных хозяев здешних мест, я на всякий случай взялся за рукоять рычага. Эти хозяева обладали очень впечатляющей внешностью. Это были величественные красавицы в перьях, ростом от трех до трех с половиной метров, и несколько птенцов ростом с ягненка, маленьких, глупых и игривых, с наслаждением предававшихся веселым свалкам между собой. Они толпой спешили ко мне.
«Интересно, любят они мочить ноги в воде? Если любят, то боюсь, что мне придется с ними расстаться», — подумал я.
Они со своей стороны, после первых приветственных возгласов, хриплых и пронзительных, похожих на скрип несмазанного колодезного ворота, тоже, по-видимому, сделали свои выводы. Очевидно, мое внезапное появление из пустого пространства и падение в воду как раз тогда, когда они собирались всей семьей утолить жажду, показалось им весьма странным.
Я смотрел на них и думал, что вот такие мастодонты птичьего мира едва не стали преемниками ушедшего со сцены мира ящеров.
Эволюция будто невзначай на одну