В глубинах тьмы стр. 12
уже не будет ничего, кроме большого кратера.
— Плащи — надеть, — скомандовал я, оторвавшись от экрана наблюдения. И сам выполнил свой приказ. — К встрече приготовиться.
Шара и Энакин тоже послушно накинули черные плащи с капюшонами.
— Вылитая команда злодеев из голодрамы, — проворчал при этом Скайуокер.
Однако, когда люк входного шлюза отворился, Шара не удержалась и сдавленно хихикнула — потому что со стороны посольского корабля к нам двинулась точно так же закутанная в черный плащ фигура…
— Сенатор Наберрие? — поинтересовался я, когда она приблизилась.
— Да, — сказал из под капюшона столь знакомый и решительный голос. — Я вижу, что вы тоже соблюдаете маскировку… друзья? Так кто
из нас первый покажет лицо, чтобы убедиться, что все мы — именно те, за кого себя выдаем?
— Энакин, исполни желание сенатора, — попросил я.
Скайуокер с готовностью скинул капюшон…
— Здравствуй… те, се… сенатор, — кивнул он.
Ну вот, еще и заикаться начал.
— Эни?! — Падме открыла лицо очень величественным жестом, но тут же не удержалась и улыбнулась так открыто и радостно, что Скайуокер чуть не подпрыгнул (во всяком случае, таким ощущением плеснуло от него в Силе). — Это ты… Правда, ты… Как ты вырос!
«Только не говори «Ты тоже»! — мысленно взмолился я к Энакину. — Почему я не предупредил его об этом?!»
— Ты тоже! — радостно бухнул падаван. — То есть… ты стала еще красивее… Для сенатора… я хотел сказать…
Бедный Эни… Падме просто покатилась со смеху, услышав его. А с другой стороны ей вторила хохочущая Шара (предательница!), обеими руками придерживая капюшон, чтобы тот не свалился из-за хохота. Кажется, большего позора юный падаван и представить себе не мог. Я утешительно похлопал его по плечу — ничего, мол, бывает.
— К сожалению, мы с коллегой не можем последовать вашему примеру, — поклонился я Падме. — Для вашей же безопасности — мы, увы, не из тех, кому в империи можно свободно показывать свои лица. И лучше вам даже не знать, почему.
— Возможно, вы правы, — царственно согласилась отсмеявшаяся Наберрие. — В таком случае я готова выслушать то, что вы хотите мне сообщить.
* * *
— Так вы считаете, что император Палпатин планирует мое убийство? — не похоже было, что это удивило Падме.
— Убийство, которое свалит на раттатаков, чтобы одним ударом и избавиться от главной оппозиционерки Сената, и найти причину вновь продолжить эту войну, — подтвердил я.
— Но у вас нет доказательств?
— К сожалению, нет, иначе мы бы уже их обнародовали. Вас удовлетворит ответ, что мы хорошо знаем Палпатина, сенатор? К примеру, вы слышали, что он ситх?
— Наверное, уже вся галактика слышала рассказ Асажж Вентресс, — пожала плечами Наберрие. — Да, я знаю, император — властолюбивый человек, очень властолюбивый, настоящий тиран… И я вполне могу поверить в то, что он хочет от меня избавиться. Думаю, что ради власти он пойдет на все. Но все же, считать его воплощением истинного зла…
— Заверяю вас, что в словах Вентресс не было ни слова выдумки, — ответил я. — Является ли он воплощением истинного зла — конечно, спорный вопрос, но вы даже не представляете, сколь непомерна его тяга к власти в действительности. Представьте себе, что, даже став императором, он еще далеко не достиг вершин своих стремлений… Раттатак и вы — вот что его раздражает сейчас