В клетке стр. 146
стали делать это вторично; но миссис Джорден спустилась вместе со своей гостьей по лестнице и проводила ее до самых дверей. Тут, хоть дорогой они и успели перекинуться несколькими словами, младшая снова остановилась и снова вернулась к разговору о капитане Эверарде и леди Бредин.
— Вы что, думаете, что, если бы она, по вашим слонам, не спасла его, он бы не был теперь в ее власти?
— Думаю, что да. — Стоя уже на пороге, миссис Джорден улыбнулась при мысли, которая ей вдруг пришла в голову. Разинув свой большой рот, она глотнула сырого, мглистого воздуха. — Мужчина всегда ненавидит женщину, которой нанес обиду.
— Но какую же обиду он ей нанес?
— Да то самое, о чем я говорила. Понимаете, он обязан на ней жениться.
— А что, он этого не хотел?
— Раньше нет.
— Раньше, чем она нашла телеграмму?
Миссис Джорден немного смутилась.
— А разве это была телеграмма?
Девушка сообразила:
— Сдается, я слышала это от вас. Впрочем, что бы это ни было…
— Да, что бы это ни было, вряд ли она это видела.
— Так, выходит, она его окрутила?
— Да, окрутила. — Уходившая стояла теперь на нижней ступеньке лестницы, остававшаяся — на верхней, и их разделял довольно густой туман.
— Когда же вы переберетесь в ваш новый домик? Через месяц?
— Самое позднее. А вы когда?
— Еще того скорее.
После того, как мы столько с вами поговорили об этом, у меня такое чувство, как будто я уже туда переехала! До свиданья! — послышалось из тумана.
— До свиданья! — в тот же туман канул ответ. Девушка тоже канула в этот туман; очутившись в расположенном напротив квартале, она тут же, после нескольких даже не замеченных ею поворотов вышла на Паддингтонский канал. Едва различая то, что скрывал за собою низенький парапет, она прильнула к нему и очень пристально, но, может быть, все еще ничего не видя, глядела на воду. В это время мимо нее прошагал полисмен; потом, пройдя еще несколько шагов и почти уже скрывшись во мгле, он вдруг остановился и стал за нею следить. Но она ничего этого не замечала, она была погружена в свои мысли. Их было так много, что на этих страницах не нашлось бы места для всех, но по крайней мере две из них стоило бы упомянуть. Одна — что в домик свой им надо переехать не через месяц, а через неделю; другая настигла ее уже тогда, когда она пошла по направлению к дому: как все-таки странно, что вопрос этот для нее в конце концов решил мистер Дрейк.
В предисловии к 17 тому нью-йоркского собрания сочинений, где напечатаны произведения, которые Генри Джеймс назвал «рассказами о псевдосверхъестественном и ужасном» («tales of quasisupernatural and gruesome»), он утверждает, что подобные фантазии никогда не вышли бы из-под его пера, если бы не его давняя любовь к «историям как таковым», к искусству создавать напряжение, вызывать тревогу, любопытство и ужас: «Должен признаться, что в поисках странного я пробудил ужасное в духе «Поворота винта», «Веселого уголка», рассказов «Друзья друзей», «Сэр Эдмунд Орм», «Подлинная вещь». Я искренне стремился избежать избыточности, исходя из того, что экономия в искусстве всегда красива. <…> Любопытный случай, редкое совпадение, каким бы оно ни было,