В лучших семействах стр. 3
Лидс, не слишком, впрочем, настойчиво.
Не замечая его, она наклонилась и выпалила:
– Нет, нет, я уже пришла. Я должна знать! Я должна знать о моем муже!
Голова Вульфа резко дернулась, и он ожег меня испепеляющим взглядом. Я не отвел глаза и с достоинством ответил:
– Нет, сэр, это не так. В противном случае она солгала. Я предупредил, что мы не беремся за дела о супружеской неверности и не занимаемся слежкой за мужем и женой, но она заявила, что ее вопрос совсем в другом.
Отвернувшись от меня, он воззрился на нее:
– Желаете ли вы, чтобы мы установили слежку за вашим мужем?
– Я... я не знаю. Не думаю, что...
– Вы подозреваете его в измене?
– Нет! Ни в коем случае!
Вульф хрюкнул, откинулся на спинку кресла, поерзал, устраиваясь поудобнее, и буркнул:
– Расскажите обо всем по порядку.
Подбородок миссис Рэкхем мелко задрожал. Она взглянула на Лидса. Тот вскинул брови и потряс головой, но не отрицательно, а как бы представляя дело на усмотрение кузины. Вульф снова хрюкнул. Она посмотрела на него и уныло пролепетала:
– Я неврастеничка.
– А я не психиатр, – огрызнулся Вульф. – И я сомневаюсь, что...
Она оборвала его.
– Я всю жизнь была неврастеничкой. Я росла в одиночку, без братьев и сестер, моя мать умерла, когда мне было три года, а отец не уделял мне времени из-за моей отталкивающей внешности. Когда он умер – мне было двадцать, – я плакала на похоронах... не потому, что он умер, а потому, что он воспротивился бы тому, чтобы я стояла в такой близости от него – при отпевании, по дороге на кладбище или возле могилы.
Губы ее опять затряслись, но она уняла дрожь и взяла себя в руки.
– То, что я рассказываю, тайны ни для кого не составляет, но я хочу, чтобы вы поняли, зачем мне понадобилась помощь. Я так до сих пор и не знаю, почему мой первый муж женился на мне, так как он был вполне обеспечен и хорошо стоял на ногах, но прошло совсем немного времени, и он уже не выносил одного лишь моего вида, так же, как и мой отец. Поэтому я...
– Это вовсе не так, Сара, – вмешался Кэлвин Лидс. – Ты просто себе внушаешь...
– Вздор! – отмахнулась она. – Уж не такая я психопатка! Поэтому я подала на развод, который он, по-моему, воспринял с радостью, хотя был слишком хорошо воспитан, чтобы в том признаться, и я спешила покончить со всеми формальностями, чтобы скрыть от него свою беременность. Вскоре после развода у меня родился сын, и это, конечно, кое-что
осложнило, но я воспитывала ребенка одна... и он был мой, только мой, до тех пор, пока не пошел на войну. Он никогда не проявлял ко мне неприязни, даже чисто внешне, в отличие от моего отца или мужа. Он не стыдился, что его мать такая уродина. Ему было хорошо со мной. Не так ли, Кэлвин?
– Конечно, – заверил Лидс и, кажется, вполне искренне.
Она согласно кивнула и умолкла, отрешенно глядя прямо перед собой. Потом вдруг вздрогнула, словно вспомнила про Вульфа:
– Да, перед тем, как отправиться на войну, он женился, причем на очень пригожей девушке. Это неправда, будто я хотела, чтобы его избранница