В начале пути. Ползунки стр. 9
не факт. Моря и океаны все промёрзли, когда восстановится нормальный круговорот воды и тепла – неизвестно. Будет ли он вообще, и как это будет выглядеть. Будет ли и дальше существовать Гольфстрим, эта мировая печка, или вся Европа будет оставаться замороженной. Я не знаю.
Раньше кислород для дыхания давал океан и леса. Сейчас их нет. Что теперь будет источником кислорода? Растений нет, а значит нет и фотосинтеза, нет поступления в атмосферу кислорода. Дышать будем только тем кислородом, что остался в атмосфере. А сколько сейчас везде валяется трупов, отмерших деревьев и всего прочего. И уже начался мировой потоп, только так можно будет назвать всё происходящее, когда начнёт таять весь накопившийся снег.
Ничего другого, кроме потопа, при таянии такого количества снега быть не может. А также всё будет гнить, как только начнёт расти температура. А это выделение сероводорода, метана, аммиака. И чем, спрашивается, мы будем дышать? Я полагаю, что мы ещё проживём, наши дети, скорее всего, тоже. А вот смогут ли жить внуки, уже вопрос. Вот я и спрашиваю, как жить будем?
К чему я это всё? Я не пугаю, я просто хочу донести до вас своё беспокойство за сложившуюся ситуацию. Чтобы выжили наши дети и внуки, нам придётся сажать леса и восстанавливать
фотосинтез, т. е возрождать землю, возрождать на ней жизнь. Хотим мы или нет, но у нас нет другого выхода, если мы думаем о будущем. Вот что я думаю о том, что надо делать.
Я замолчал, пауза затягивалась. На лицах я наблюдал обиду, недоумение и страх. Как же так, столько пережить, выжить при стоградусных морозах, когда вокруг не осталось ничего живого. Избежать затопления. И оказывается, что всё напрасно? Столько усилий, столько мучений. А спасения нет?
Затянувшуюся паузу прервал Володя:
— Да, наверное, ты, батя, во многом прав. Конечно, остаётся много вопросов, на которые, скорее всего, сейчас ни у кого нет ответа. Вот только я не понимаю одного. Как мы, двадцать три человека, сможем спасти Землю, возродить или построить новую цивилизацию.
— А я и не говорил, что мы построим новую цивилизацию и спасём Землю, — продолжил я. — Это работа не на одно поколение, и хорошо, если наши внуки и правнуки будут жить спокойно. А вот импульс развития, направление движения мы можем задать сейчас. И это будет ох как нелегко. И главное – не останавливаться и не надорваться. Но и медлить нельзя. Надо понимать, что всё, что сейчас осталось и пока ещё работает, через какое-то время работать перестанет, просто по причине того, что больше не сможет работать физически, у всего есть предел прочности, и срок жизни любого изделия конечен.
Раз мы здесь и сейчас собрались, раз вы меня вытянули на этот разговор, то уж давайте договорим всё до конца, и определимся с нашими дальнейшими действиями. Пусть все выскажутся.
— Я так понимаю, — начал Флюр, — что выбора у нас нет. Или мы должны сидеть, и ждать неизвестно чего, или попытаться как-то изменить ситуацию. Сидя в обороне, сражение не выиграешь, надо атаковать. Я за то, что бы начать дёргаться.
— Я там, где и ты, — сказала Катя. — Выбора нет, ради детей придётся поработать, этим нас не испугаешь.
— Что надо