Библиотека

В нашу пользу : рассказы стр. 16

Размер шрифта
-
+
Тема

взахлеб кричит толстый карапуз. — Раз, раз, раз! — он энергично машет руками.

— Да, здорово шел, — солидно говорит Шурка из седьмого «б». — Если бы время засечь, может, рекорд побил?!

А маленькая девочка, сунув палец в рот, смотрит на Юрку с таким восхищением, как, наверно, глядели люди на его тезку — Юрия Гагарина.

На Котьку никто почти не обращает внимания. Невысокий, щупленький, он сидит на песке, то и дело сплевывает и тоже с уважением говорит:

— Да, без Юрки мне бы — труба! Каюк!

— Ну, чего ты? И сам выбрался бы, — смущается Юрка.

— Мне бы так плавать! — с завистью бормочет толстый мальчишка. — Вот бы красота!

— А что? — говорит Котька. — Попроси Юру, он тебя обучит. Верно, Юра?

Юрка ковыряет ногой песок:

— Ну что ж… Можно.

Входит в воду и показывает малышу, как надо двигать руками, как правильно делать вдох-выдох.

Остальные ребята вскоре разбредаются по пляжу.

Котька берет «Двух капитанов», ложится. Но не читает. Долго следит он, как Юрка обучает малыша.

Улыбается и, довольный, подмигивает сам себе:

«Порядок! Теперь будет плавать! И никаких шоков!»

«ВНЕ ЗАЧЕТА»

Друзья часто называли его «теленком».

Бирюков не сердился.

Огромный, широкий, плотный, он с высоты своего почти двухметрового роста невозмутимо оглядывал товарищей и лишь застенчиво улыбался.

Как большинство силачей-великанов, Иван Бирюков

был медлителен и чересчур спокоен. Он обладал и силой, и выносливостью, но излишнее добродушие мешало ему бороться за почетное звание чемпиона Института живописи, скульптуры и архитектуры. На прошлом первенстве института он пришел к финишу одиннадцатым. Однако неудача не слишком огорчила его.

— Ну чего там… Ну, право, ерунда, — смущенно басил Бирюков, отбиваясь от наседавших товарищей. — Ну, не все ль одно — Брегвадзе стал чемпионом или я? Он студент, и я студент; он комсомолец, и я комсомолец…

— Он молодец, а ты шляпа! Он спортсмен, а ты тюфяк! — горячился высокий длинноногий живописец Коля Ивлев, один из лучших институтских лыжников. — Он шел, не жалея сил, а ты на дистанции завтракать стал.

— Какое там завтракать?! Обедать! — возмущенно перебил Ивлева маленький шустрый скульптор Миша Левчук.

Миша увлекался велосипедом, а не лыжами, но болел за всех институтских спортсменов и не пропускал ни одного состязания.

— Этот малютка, — тут Миша гневно постучал кулаком в широкую грудь Бирюкова, и она глухо загудела, — этот малютка на двадцати километрах успел трижды плотно поесть. Способный ребенок! В карманах — целый питательный пункт! Пройдет два — три километра, сойдет с лыжни и подкрепляется, как в ресторане. Болельщики кричат: «Тебя обходят!» — а он — хоть бы хны! — уплетает за обе щеки.

— Ну, уж за обе, — невозмутимо оправдывался Бирюков. — Всего-то бутербродик проглотил да еще махонькую плиточку шоколаду…

— Да еще небольшого жареного поросенка!.. — насмешливо подсказывал Левчук.

Друзья не знали, как помочь Бирюкову. У него полностью отсутствовала «спортивная злость», азарт борьбы. Хоть он и любил лыжи и владел ими так, что они казались естественным продолжением его ног, но шел на состязаниях почти как на прогулке — спокойно, неторопливо, не особенно тревожась, даже когда слабые лыжники обгоняли его.

На финиш он всегда приходил бодрым.

— Ты не умеешь уставать! — злился Левчук. — Научись «выкладываться» до предела. Ведь ты свежий как яблочко! Наверно, можешь сейчас снова пройти все восемнадцать километров?!

— Могу! —

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.