В Низине стр. 54
Вместо этого они шли зигзагами — сперва несколько сотен кьюбитов на северо-запад, затем несколько сотен кьюбитов на юго-запад — специально, чтобы сбить со следа. Причем они выбирали по возможности самую твердую почву, где копыта ослов практически не оставляли отпечатков.
Рэднал мрачнел с каждым шагом. Следы терялись все чаще, и все труднее становилось их потом отыскать. Продвижение шло очень медленно; крепалганки явно ехали быстрее.
— У меня вопрос, — сказал Хоркен вез Софана. — Пред положим, звездная бомба взорвется и горы падут. Как эти две женщины собираются спастись?
Рэднал пожал плечами; он понятия не имел.
— А вы что думаете, Пеггол вез?
— Ну, мне видятся две возможности… — начал Глаз-и-Ухо.
— Я мог бы и догадаться, — вздохнул Рэднал.
— Тс-с! Как я говорил, пока вы меня грубо не прервали, первая возможность — звездная бомба имеет механизм подрыва замедленного действия; таким образом у злоумышленников будет время бежать. Вторая возможность — агенты сознательно идут на самопожертвование. Подобных диверсантов-самоубийц регулярно использовал Моргаф, да и мы несколько раз прибегали к их услугам. Так что Крепалге тоже не возбраняется.
Хоркен задумчиво кивнул:
— Логично. Сперва они рассчитывали на первый вариант, а потом, когда выяснилось, что мы проведали об их планах, решились на жертву.
— Не исключено, что они и сейчас еще надеются спастись, — сказал Пеггол. — Предположим, где-то в окрестностях спрятаны баллоны с гелием; наши девушки могут наполнить им презервативы, которых у них наверняка предостаточно, и выплыть из Низины.
Сердцебиение-другое Рэднал думал, что он говорит серьезно. Потом фыркнул:
— Хотел бы я быть таким неунывающим на пороге смерти!
— Смерть найдет меня независимо от того, унываю я или нет, — отозвался Пеггол. — Остается только идти вперед.
Разговор не клеился.
Чем выше поднимались солнце и температура, тем меньше имело значение все, кроме необходимости переставлять ноги. Первоначально бурдюк на спине весил так много, что Рэднал боялся очень быстро измотаться. Однако с каждым наполнением фляги бурдюк становился заметно легче. Биолог заставлял себя пить как можно больше — смертельно опасно не восполнять запасы влаги, потом выходящей из тела. В отличие от моргафских фанатиков, о которых упомянул Пеггол, Рэдналу хотелось остаться в живых.
Каждый нес воды примерно на два дня. Если к концу второго дня они не догонят Эвилию и Лофосу… каким именно образом наступит смерть, не имеет значения.
В полдень он отвел людей в тень под известняковой глыбой.
— Сейчас немного отдохнем, а потом уже будет прохладнее.
— Боюсь, что мы не почувствуем особой разницы, — пробормотал Пеггол, однако с благодарным вздохом опустился в тень.
Рэднал устроился рядом, слишком усталый, чтобы говорить. Громко стучало сердце — так громко, что казалось, в его груди бьет барабан. Затем биолог понял, что этот пульсирующий звук раздается не внутри, а снаружи. Усталость как рукой сняло. Рэднал вскочил, сорвал с себя кепочку и отчаянно замахал ею в воздухе.
— Жиролет!
Остальные тоже вскочили на ноги и заорали, размахивая руками.
— Нас увидели, — сказал Жозел вез Глезир.
Легкий как стрекоза жиролет круто изменил курс и устремился вниз. Он опустился на землю в пятидесяти кьюби-тах от них. Лопасти продолжали вращаться — машина готова была взлететь в любой момент.
Из окошка высунулся