Библиотека

В ночь большого прилива. Повести стр. 180

Размер шрифта
-
+
Тема

попросил здесь побыть, - заступился Мальчик. - Он же только на пять минут…

- Что старый, что малый, ума одинаково, - совсем разозлился Рудик. - Ну ладно, мы поговорим с ним.

Мальчик обиделся. Сильно. Не за себя, конечно, а за Мартыныча. Он сел на ступеньку трапа и снизу вверх бесстрашно посмотрел на Рудика.

- Между прочим, - отчетливо сказал он, - сейчас не Мартыныча вахта. Так что неизвестно еще, кто спятил.

Рудик поморгал растерянно, пожевал губами и наконец спросил:

- Слушай, а ты не думаешь, что за такие слова я могу треснуть тебя по шее?

- Можешь. Это ведь безопасно. Я сдачи дать не

сумею.

Рудик отступил на шаг и взглянул на неожиданного спорщика с интересом.

- Слушай, а почему ты, между прочим, говоришь мне «ты»?

- А как надо? «Вы»? - язвительно спросил Мальчик.

- А почему бы и нет? Я, кажется, старше тебя.

- Мартыныч тебя тоже старше, а ты с ним как разговариваешь?

- Ну, вот что. Выметайся на берег и больше не суйся на судно.

Мальчик встал. Не обернувшись даже, он легко прыгнул вверх, на две ступеньки трапа, и взбежал на спардек.

Оттуда, с высоты двух метров, он совсем уже безбоязненно ответил:

- Зря распоряжаешься. Я не к тебе прихожу, а к Мартынычу.

- Больше не будешь приходить, - сказал Рудик, измеряя взглядом высоту трапа.

- Буду! - весело и отчаянно сказал Мальчик.

- Не будешь, - сказал Рудик. - Все равно завтра это корыто в док уволокут.

- Завтра? - спросил Мальчик растерянно. - Уже?

Он знал, что это будет, но не верил, что так скоро. Значит, опустеет причал. Уедет Мартыныч.

Останутся они вдвоем с Чипом. И будет им не очень-то весело. И все же не это главное. Главное - сама баркентина.

- Значит, сделают из нее ресторан? - тихо спросил Мальчик.

- Само собой. Подлатают, покрасят, поставят у Большого моста. Вывеску повесят. Добро пожаловать, дорогие посетители. Заходите на кружечку пива.

Мальчик прищурился.

- А ты и рад.

- А что мне плакать? Всю жизнь я, что ли, должен караулить эту посудину? - Рудик смотрел уже не сердито, а с усмешкой.

А в Мальчике закипала злая досада.

- Я не про то, - сказал он. - Караулить, конечно, плохо. Но ты… Она же как живая, а ты радуешься, что ее убьют.

- Ах, какие нежности! Живая! Убьют? По-твоему, лучше, если ее пустят на дрова?

- Лучше! - с отчаянной убежденностью сказал Мальчик. - В сто миллионов раз лучше! Ты просто не понимаешь! Ты не понимаешь ни-че-го!

- Умник! - опять разозлился Рудик. - Философ…

Вообще-то в слове «философ» не было ничего обидного, но каким голосом он это сказал! Будто о букашке какой-нибудь. И, словно гребнем волны, Мальчика хлестнула короткая злоба.

- А ты… - со звоном сказал он. - Ты трус!

Рудик откачнулся, словно для того, чтобы взять разбег по трапу. Но не сделал ни шагу.

- Интересно… почему я трус?

- Потому что ты ее боишься. - Мальчик повел рукой над баркентиной. - Я теперь знаю: ты ее ненавидишь, потому что боишься. Ты знаешь, что не справился бы с ней. Ты никогда не смог бы командовать ею в море! Там паруса и ветер! А ты… Ты же не отличишь

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.