В ночь большого прилива стр. 69
драться, если бы встретил врагов. Меня шатало.
14Шли мы недолго. Но за это время луна посветлела, выкатилась на середину неба, и все, как прошлой ночью, стало ярко-голубым.
Башня Звездного Мастера стояла в глубине заросшего двора. Высоко-высоко светилось окошко, и так же высоко была дверь. К ней вели каменные ступени.
Валерка совсем вымотался и у подножья лестницы молча прислонился к стене.
— Давай, — сказал я и бросил в траву клинки.
Валерка не мог даже спорить. Молча передал мне Братика.
Братик спал или был без сознания. Он оказался вдруг очень тяжелым. Я ступал осторожно. Лестница была совсем старой: на ступенях были вытерты ногами глубокие круглые впадины.
…Потом как бы качнулась навстречу освещенная комната. Высокий человек в каком-то нелепом свитере до колен подхватил у меня Братика. Это был старый человек, с редкими седыми прядями, дряблыми щеками и жалостливым взглядом.
— Маленький мой… — сказал он.
Сзади зазвенело: Валерка бросил на пол наши шпаги.
Мы положили Братика на широкую постель, в беспорядке заваленную пестрыми одеялами. Мастер, сокрушенно бормоча, размотал повязку. Потом он кривыми ножницами перестриг лямки у майки, стянул ее вниз.
Не открывая глаз, Братик негромко застонал.
— Полминутки потерпи, малыш, — прошептал Мастер.
Я увидел у него в ладонях мясистый лист какого-то растения. Мастер ногтями содрал с листа кожицу, и заискрилась жидкая изумрудная мякоть. Этой мякотью Мастер положил лист на запекшуюся ранку. Затем, не бинтуя Братика, укрыл его по самый подбородок одеялом. Но прежде чем он сделал это, я заметил на другом, нераненном плече Братика натертую полоску. И понял: от перевязи барабана… Барабаны были слишком тяжелы, а ребята-барабанщики все же носили их. Тянули свою лямку маленьких солдат. Солдат, которые дрались против войны.
Я услышал укоризненный голос Мастера:
— Разве мальчики могут изменить предначертанное будущее?..
Ну, конечно! Мальчики ничего не могут! Они тянут свою лямку, пока взрослые делают глупости! Лишь падать — и умирать они могут, как большие… И
не только в сказке…
Я увидел умоляющие Валеркины глаза.
— Он поправится? — прошептал Валерка.
— К утру, — ласково сказал Мастер. — Если не будет воспаления. Но отчего ему быть? Воспаление бывает у старых и нездоровых людей…
— Он просил пить, — вспомнил я.
— Теперь ему и так хорошо, — успокоил Мастер.
Братик дышал легко, лицо его порозовело.
Валерка сидел на краю постели, положив на колени кулаки. Глядя в стенку, он сказал:
— Все равно я найду того прыщавого…
— Разве это он ранил? — спросил я.
— Конечно. Ты не видел?
Я не видел. Я тогда… Что я тогда? Ага, я зажимал локтем раненый бок… Черт, я и забыл о ране! Саднящая боль была все время, но я привык и не думал о ней. А, вот в чем дело: ткань присохла и остановила кровь…
— Посмотрите у меня, — сказал я Мастеру.
…Ух, как больно отдирается рубашка. Ничего, Братику было больнее. А вот и лист… Мокрый, прохладный. Влажный холод словно втягивает в себя боль, растворяет ее. Вот уже совсем хорошо. Даже усталость поубавилась.
Значит, и Братику так же хорошо? Тогда все в порядке…
Я сел на низкий треугольный табурет, привалился спиной к холодной стене. Осмотрелся наконец.
Высокая комната, яркие свечи в настенных светильниках. Стены голые, из песчаника (как та стена с фонариками!),