В объятиях графа стр. 91
мебелью тускло-коричневых и унылых цветов. Удивительно, как де Раафы могли вообще поддерживать семейную родословную в такой обстановке.
Дэвиса, как обычно, не дозовешься, когда он нужен. Эдвард втиснул каблук в приспособление для снятия обуви и начал стягивать сапог. Сегодня на конюшенном дворе он был очень близок к тому, чтобы не отпустить Анну. И к тому, чтобы поцеловать ее – фактически. Хотя именно этого он пытался избежать последние несколько недель.
Первый сапог упал на пол, и он занялся вторым. Предполагалось, что путешествие в Лондон решит эту проблему. Теперь, на пороге женитьбы… Так, он должен начать входить в роль «скоро буду женатым» мужчины. И не думать о волосах Анны и почему она сняла чепец. Не размышлять о том, как близко она стояла, когда наносила мазь. И тем более не представлять себе ее рот и каким он будет, когда она откроет его широко под его собственным и…
Проклятье.
Второй сапог удалось снять, и Дэвис, точно рассчитав время, с шумом вошел в комнату.
– Преисподняя! Что за запах? Фи-фи!
Камердинер держал в руках стопку свежевыстиранных галстуков: видимая причина для редких добровольных визитов в комнаты своего работодателя.
Эдвард вздохнул:
– И тебе добрый вечер, Дэвис.
– Иисус Христос! Вы упали в свинарнике, что ли?
Эдвард начал стягивать чулки.
– Ты в курсе, что некоторые камердинеры в действительности проводят свое время, помогая своим хозяевам одеваться и раздеваться, а не делая грубых замечаний по поводу их личности?
Дэвис хмыкнул:
– Ха. Вам следовало сказать мне, что для вас проблема расстегнуть панталоны, милорд. Я бы помог вам.
Эдвард нахмурился:
– Просто положи галстуки и убирайся.
Дэвис проковылял к высокому комоду, выдвинул верхний ящик и опустил в него галстуки.
– Что за скользкое вещество у вас на лице? – спросил он.
– Миссис Рен сегодня днем любезно дала мне мазь от моих синяков, – с достоинством сказал Эдвард.
Камердинер повернулся к нему и вдохнул с громким сопением:
– Вот откуда исходит вонь. Это пахнет как лошадиное дерьмо.
– Дэвис!
– Но это так! Не нюхал ничего и близко к такой вони, с тех пор как вы, будучи мальчиком, упали на задницу в корыто в свинарнике на ферме старого Фьюварда. Помните это?
– Как я могу забыть, если ты рядом? – пробормотал Эдвард.
– Боже! Тогда казалось, мы никогда не удалим с вас этот запах. И мне пришлось выбросить бриджи.
– Такое приятное воспоминание…
– Конечно, вы никогда бы не упали, если бы не строили глазки дочери старого Фьюварда, – продолжал Дэвис.
– Я никому не строил глазки. Я поскользнулся.
– Нет. – Дэвис почесал свой череп. – Ваши глаза чуть не выпали из глазниц, они таращились на ее большие сиськи.
Эдвард сжал зубы.
– Я поскользнулся и упал.
– Почти знак от Всевышнего, да-да, – философски заметил Дэвис. – Таращились на девчачьи сиськи и приземлились в свинячье дерьмо.
– О, ради бога. Я сидел на перилах свинарника, и я поскользнулся.
– У Присси Фьювард, конечно же, были большие сиськи, да, сиськи что надо. – Голос Дэвиса прозвучал несколько мечтательно.
– Тебя там даже не было.
– Но это свинячье дерьмо не идет ни в никакое сравнение с лошадиным дерьмом, которое находится сейчас на вашем лице.
– Дэв-вис.
Камердинер направился обратно к двери, помахивая
перед