В оковах Судьбы II стр. 179
и средства гигиены, и артефакты старших братьев, рыжеволосая девочка взяла в руки дневник в черной кожаной обложке и прикусила нижнюю губу. Затем, словно бы спохватившись, она посмотрела на дверь и, взмахом руки, наложила на неё запирающие чары, после чего перевела взгляд на ежедневник. На мгновение, её зрачки вспыхнули алым.
— Так дело не пойдет, — задумчиво пробормотал Том, глядя на черную обложку с выдавленными на ней инициалами, — Если кто-то увидит подобное у малолетки, да ещё и Уизли…
Лицо Альбуса, который гарантированно вспомнит своего студента, коего невзлюбил с первых минут знакомства, представлялось более чем ярко, вызывая отвращение и ненависть. Как и реакция Дамблдора на артефакт. А заканчивать свои дни столь бесславно Том не желал.
— Значит, надо принимать меры, — вздохнул крестаж, устами Джинни, понимая, что накопленные благодаря привычкам Артура ресурсы придется потратить, хоть и не целиком.
Порезав ладони, Том подождал пока из ран выступит достаточное количество крови, после чего приложил их к своему вместилищу. Принявшись читать заклятия.
— Ego pango mutare speciem, cum sanguine et facere aeterna!
Черная обложка постепенно стала меняться, словно бы размягчившись, как воск на солнце в горячий летний день. Надпись «Т. М. Риддл» исчезла, сменившись единственной буквой «W» в овале из вензелей. Цвет обложки тоже поменялся, став коричневым, вместо черного. Серебристые металлические уголки трансформировались, меняя форму и обретая бронзовый оттенок. По периметру лицевой и тыльной стороны появилась выдавленная линия в виде виноградной лозы, постепенно наполнившаяся темной бронзовой краской. Снизу и сверху от «W», располагающейся ровно по центру обложки, появились два широких ремня, опоясывающих ежедневник, так же прибавивший в толщине.
Содержимое книги-артефакта тоже претерпело разительные изменения. Теперь, вместо пустых листов, там были многочисленные записи о чарах, трансфигурации и зельях, сделанные почерком Септимуса Уизли, чьи письма удалось найти в доме, пока Артур пытал свою очередную жертву. Сам текст сформировался из памяти Тома — это были лекции, которые записывал в Хогвартсе сам Риддл.
Общение с девочкой крестаж решил полностью прекратить, поскольку в нём просто не было смысла. Захват тела, фактически, завершен. Разрушающаяся после неудачного Обливиэйта личность вряд ли сможет протянуть больше года. И это при условии постоянной помощи Тома. А тратить время и силы на расходный материал Риддл не хотел. Если изначально ещё имело смысл что-то делать с энергетикой девочки, дабы она приносила пользу, то приводить в более-менее здравый и устойчивый вид её личность бесполезно и бессмысленно. Процесс попросту необратим. Обливиэйт затронул глубинные уровни психики, из-за чего начался процесс распада ассоциативных связей и структур логики. Эмоциональная и чувственная составляющие, лишившись якорей, частично деградировали, а, частично, исказились, и без помощи того же Тома, Джинни стала бы вялым полутрупом ещё пару недель назад… Или же наоборот — превратилась бы в эмоционально неустойчивую истеричку. Учитывая же недавнюю бойню, во время которой ей пришлось погулять с оторванной рукой собственного отца, разум окончательно пошел вразнос, теряя связь с реальностью и быстро погружаясь в лабирит кошмаров малолетней Уизли.
— Артур-Артур, — пробормотал Том, ощутив новую волну темных энергий, — Какой-то затейник… Интересно, сколько ты так протянешь?
Взяв в руки дневник, Риддл принялся вдумчиво изучать своё вместилище. Даже придирчивый взгляд параноика-Тома не мог бы заметить