В омут с головой стр. 267
с нескрываемым любопытством, без малейшего намека на испуг.
— Рад встрече, прекрасная незнакомка. Чем же моя скромная персона вас заинтересовала? Вы представитесь или пожелаете оставаться инкогнито?
— Представлюсь. Чуть позже.
— Присаживайтесь. Чай, кофе, коньяк?
— Жидкость в такую жару даме не предлагают. Она тут же выходит наружу и портит макияж. Но не будем отвлекаться, Лев Акимыч. Я пришла к вам с просьбой. Вы можете ее выполнить, если захотите. Это в вашей власти. Надо освободить из тюрьмы одного невинно осужденного человека.
— Бог мой, вы же взрослая женщина и понимаете, что так дела не делаются. Осужденный должен подать прошение на мое имя, я ознакомлюсь с его делом, соберу совет по помилованию, и мы сообща решим его судьбу. Но такие вопросы решаются на месте, в регионе, а не в Москве.
Он улыбнулся. Ниже среднего роста, лысый, с конопатой физиономией губернатор ничего, кроме отвращения, не вызывал. Хотя вряд ли догадывался об этом.
— Вы правы, я взрослая женщина и порядки знаю. Но речь идет о нестандартной ситуации. Вряд ли из тех мест до вас может дойти какое-то прошение, а дел там никогда ни на кого не заводили. Я упоминала по телефону территорию, о которой пойдет речь. Квадрат тринадцать дробь восемь. В этом месте расположен город под названием Тихие Омуты, в который вы приезжаете два-три раза в год, но на картах области он не значится, и живущие в нем люди не более чем призраки. Речь идет об одном таком призраке по имени Антон Бартеньев. Он обвинен в убийстве, которое не совершал. Я хочу, чтобы с него сняли обвинение, напечатали в местной газете о допущенной следствием ошибке, освободили и извинились перед ним.
Фокин не был готов к такому обороту. Ни один человек из Тихих Омутов не мог свободно разгуливать по Москве, да еще проникнуть в его офис и ставить перед ним вопросы, а точнее, выдвигать требования личного характера, Мало того, никто в Тихих Омутах не мог знать об экспедиции Ольшанского и тем более точные ориентиры места расположения города. Человек с такой информацией в Москве опасен, как кобра в постели. Что делать в сложившейся ситуации? Откреститься? Я не я, и лошадь не моя? Что это даст? Бабенка наглая и настойчивая, решившись на такое, она знает, что делает. На шаг отчаяния ее поведение не похоже. Она в себе уверена. Значит, имеет надежное прикрытие.
— Вы упоминали об экспедиции Ольшанского, уважаемая. Какое отношение имеет ваш протеже к данной экспедиции?
— Бартеньев о ней никогда не слышал. В Омуты он попал случайно, как и многие другие, пять лет назад. Ваш ставленник Нагорный превратил город в концлагерь. Мне на это наплевать и на тот произвол, который там творится, тоже. Меня интересует конкретный человек, я хочу, чтобы он вышел на свободу и его оставили в покое. Полагаю, вы сами многого не знаете из того, что делается за вашей спиной.
— Хорошо. Услуга за услугу. Я попытаюсь вам помочь, но мне интересно знать, из каких источников вы получили информацию об экспедиции и квадрате, в котором построен город.
— Вас пугает моя осведомленность? Напрасно. И вот почему. Вы не можете не помнить Якова Ильина, ведущего специалиста вашего Управления и члена экспедиции. Это