В памяти храня стр. 3
порядке ли ты и можно ли продолжить?
Воцарилась тишина. Джини кусала губы. Спустя минуту она переменила позу, приняв сидячее положение, и натянула на грудь простыню. А еще через мгновение едва слышно произнесла:
— Я сказала «да», но… мне даже в голову не пришло, что ты подразумеваешь противозачаточные таблетки. Обычно так говорят, когда хотят спросить о самочувствии… Откуда мне было знать, что ты подразумеваешь предохранение! — Голос Джини дрожал, а сама она в этот момент готова была провалиться сквозь землю. Разве можно быть такой дурой! — звенело в ее голове.
Сид уставился на нее, будто не веря собственным ушам. О наготе своей он, похоже, забыл. Во всяком случае, значения этому не придавал.
— Вот, значит, как! — Глаза его гневно поблескивали. — Ты всего-навсего неправильно меня поняла! То есть произошло простое недоразумение? Боже мой… Неужели ты всерьез надеешься, что я поверю в подобную чушь?
Джини похолодела.
— Конечно, недоразумение… А что же еще это могло быть?
Словно призывая небо в свидетели, Сид закатил глаза к потолку. Но через мгновение перевел взгляд на Джини и прошипел в ярости:
— Что это такое? Отвечу: дамские штучки! Классический вариант аркана для развесившего уши осла!
— Осла? — побелевшими губами механически повторила Джини. Ее поразило, что Сид мгновенно стал чужим.
Тот переменился в лице.
— Ты еще и издеваешься?
Только тогда она сообразила, что брякнула.
— Нет-нет! Не осла, я хотела сказать, а аркана.
Сид скрипнул зубами, но затем сдержанно произнес:
— Правильно, осел и есть… потому что замечательно вписался в твою схему! — Немного помолчав, он вздохнул. — С моим везением во всем, что касается тебя… ох, ты наверняка уже беременна!
— Нет! — испуганно воскликнула Джини. — Только не это…
Неужели он сам верит в то, что меня обрадует неожиданная беременность? — вертелось в ее мозгу. Она вдруг вспомнила одноклассницу, которая вскоре по окончании школы забеременела, родила ребенка, стала матерью-одиночкой и очень сожалела о своей беспечности.
Слова Сида вообще неприятно поразили Джини. У нее в голове не укладывалось, как тот мог вообразить, что она преднамеренно разработала некий план, хладнокровно расставила сети и сделала все от нее зависящее, чтобы он в них угодил!
— Будем надеяться, что все обойдется, — проворчал Сид. — Но если нет, тогда делать нечего — придется мне содержать и тебя, и ребенка. Причем лет двадцать, не меньше! — Он провел ладонью по лицу. — Вот такая плата за то, что я лишил тебя невинности… Дьявол! Все, с меня довольно, я иду в душ…
Когда Сид скрылся за дверью ванной — которую не закрыл, а с треском захлопнул за собой, — Джини окончательно сникла. Ее
счастье — и без того короткое — оказалось иллюзорным. Как она ни силилась, все равно не могла понять, почему Сид подозревает ее в подобной подлости.
Какая же я дура! — уныло размышляла Джини. Это же надо было вообразить, что за такой короткий срок мне удастся изменить давно устоявшееся мнение Сида на мой счет!
Действительно, за минувшие годы ничего не изменилось. Сид по-прежнему состоятельный человек, а она живет на скромное жалованье работника социальной службы. Равенство между ней и Сидом невозможно. Вдобавок тот снова причиняет ей боль — с ее же позволения. Когда же она чему-нибудь научится в этой жизни?
Сид весьма прозрачно