В погоне за красотой стр. 47
опять не сбивает его с пути истинного, — он находит доказательство. Это прямая. И… попадает в очередную западню носителя зла. Снова ошибка. Но Саккери-то ее не видит. Он уверен: он доказал.
Кажется, все. Работа закончена. Пятый постулат доказан. Можно издавать книгу.
И он издает ее, точнее, она появляется на свет божий через несколько месяцев после его смерти (1733 г.). Заглавие достаточно сенсационное. «Евклид, освобожденный от всех пятен, или опыт, устанавливающий самые первые принципы универсальной геометрии».
Но совесть ученого, видно, все же не очень спокойна. В заключение он пишет: «Не могу не указать здесь разницы между приведенными опровержениями обеих гипотез. При гипотезе тупого
угла дело ясно, как свет божий… Между тем гипотезу острого угла мне не удается опровергнуть иначе, как доказав…»
В общем Саккери не удовлетворен. Это ясно чувствуется.
А дьявол шутит с ним свою последнюю и совсем уж злобную шутку. Работа его остается практически неизвестна до 1889 года, когда она стала иметь лишь чисто историческое значение.
По существу, Иероним Саккери блестяще доказал несколько десятков теорем неевклидовой геометрии, но его погубили исходные позиции; он все время был уверен, что вот-вот докажет пятый постулат.
Не зная о работе Саккери, еще дальше его пошел немецкий математик Ламберт (1728–1777 гг.). Он уже по праву может считаться прямым предтечей неевклидовой геометрии.
Ламберт начинает анализ, используя несколько другой четырехугольник. Вот он. В нем три прямых угла — A, A′ и B. Относительно угла B′ снова могут быть три гипотезы.
Он:
1. Острый.
2. Прямой.
3. Тупой.
Ламберт также довольно просто истребляет «гипотезу тупого угла».
Как именно, мы умолчим за недостатком времени.
Но мало того. Ламберт понимает и говорит, что «гипотеза тупого угла» оправдывается на сфере, если присвоить окружностям большого круга роль прямых линий. Это чрезвычайно интересное и глубокое наблюдение.
Дело в том, что и Саккери и Ламберт опровергали «гипотезу тупого угла», строго доказывая, что стоит ее принять, и будет получено: прямые AA′ и BB′ пересекаются в двух точках.
Но это противоречит известной аксиоме: через две различные точки проходит одна, и только одна, прямая.
Впрочем, достаточно даже доказать, что AA′ и BB′ пересекаются в одной точке, чтобы отбросить «гипотезу тупого угла».
Читатели могут развлечь себя проверкой последнего утверждения.
На сфере же, где дуги большого круга пересекаются в двух точках, «гипотеза тупого угла» справедлива.
После этого небольшого отступления Ламберт возвращается к плоскости.
Он показывает, что «гипотеза прямого угла» эквивалентна постулату Евклида.
Снова остается проверить и опровергнуть «гипотезу острого угла».
Ламберт начинает анализ, надеясь прийти к абсурду, и протягивает цепь своих теорем еще дальше, чем Саккери.
Он доказывает, между прочим, одну из самых замечательных и странных на привычный взгляд теорем геометрии Лобачевского:
Площадь любого треугольника пропорциональна разности между 180° и суммой его углов: S = A · (π – Σ). A — постоянное число, оно одно и то же для всех треугольников;Σ — сумма углов треугольника.
Отсюда немедленно следует, что площадь любого треугольника не может превышать:
Smax = A · π
Это наивыгоднейший для нас случай, когда сумма углов треугольника равна нулю.
Отсюда, в свою очередь, немедленно вытекает, что стоит допустить существование треугольника сколь угодно большой площади — и мы докажем постулат Евклида.
Далее сразу ясно, что при «гипотезе острого угла», или,